?

Log in

No account? Create an account

Категория: экономика

Несколько раз в своих ответах вы упоминали о том, что повышение пенсионного возраста в России - директива МВФ, и что Путин ее просто отпиарил.
Можно ли попросить немного больше подробностей - в том смысле, почему Россия до сих пор выполняет указания МВФ (устные обещания Ельцина приплетать необязательно), а также что может быть в том случае, если Россия так или иначе пошлет МВФ в пешее эротическое путешествие с их директивами.
Дмитрий



В РФ в октябре 1993 года власть захватила группировка, которая имеет своей целью вписывание РФ в мировую финансовую систему как базовое имущественное и потоковое обеспечение эмиссии доллара. Эта группировка и осуществляет указанную политику.

Понятно, что любое другое правительство, не будучи связано соответствующими обязательствами, так или иначе сможет вернуться к политике финансового суверенитета. Её полная реализация позволила бы получить в бюджет ежегодно до 6 трлн. руб. только за счёт сеньоража эмитента. Кроме того, перевод внешнеторговых сделок в рубли привёл бы к тому, что профицит торгового баланса фиксировался бы в рублях, а не в долларах, что повлекло бы или резкий рост курса рубля, или позволило бы привлечь в бюджет и на внутренние кредиты ещё около 12 трлн. руб. (в случае фиксации нынешнего курса).

В настоящее время и эмиссионная прибыль, и профицит торгового баланса идут на укрепление доллара и, (косвенно, через ряд механизмов)на финансирование бюджета США и присвоение прочими хозяевами ФРС. В этом и заключается экономическая функция режима Ельцина-Путина, за который избиратели исправно голосуют с 1996 года.

200 млрд. долларов торгового баланса и 100 млрд. сеньоража эмитента – это та сумма, которую ежегодно по воле электората выкачивается из экономики РФ в пользу «мировой финансовой системы», т.е. хозяев ФРС. За 1994-2019 годы общая сумма потерь экономики только от этих двух механизмов оценивается в 4-6 трлн. долларов (при пересчёте на покупательную способность доллара 2019 года – в 12-18 трлн. долларов.) Это -  не только текущие потери, наголосованные себе электоратом, но и недовложение в основные фонды. Как минимум половина этих сумм – это не сделанные капиталовложения, то есть украденное у молодого поколения. Благодаря политике режима во исполнение воли электората, за эти 25 лет не построено как минимум полтора миллиарда метров жилья (по 10 метров на человека), что порождает ужасную скученность как семейного жилья, так и студенческих общежитий. Недовложения в коммерческую и социальную недвижимость вызывают крайнюю дороговизну аренды, а недовложения в развитие инфраструктуры обрекают нынешнее молодое поколение до старости мучаться в пробках, на разбитых дорогах и забитом метро.

Все это  - плата, которую платит молодое поколение за тот выбор, который наголосовали их бабушки и дедушки, а частично и родители.

Почему и как из этих цифр неумолимо вырисовывается венесуэльский сценарий дальнейшего развития б/РФ, я расскажу на семинаре 14-15 сентября в Москве.
promo shel_gilbo 16:50, saturday 2
Buy for 100 tokens
Последние годы в СНГ идёт углубление кризиса. Доходы у всех падают, а с ними падает настроение. Тревога за будущее мешает жить сегодня. Но предаваться негативу не стоит. К любой ситуации можно адаптироваться. Умные решения могут компенсировать нехватку денег. Не экономить, а получать то же…
В составе курсов ШЭЛ появился новый месячный видеокурс НОВАЯ ЭКОНОМИКА (Экономика и социология постиндустриальной цивилизации).

Двадцать лет Е.В. Гильбо рассказывал о том, к чему приведёт постиндустриальная революция. Теперь он рассказывает о том, к чему она уже привела. О том, как устроено сегодняшнее общество, почему оно скидывает на дно всех, кто не видит его реалий, глядя на мир через фильтры безнадёжно устаревших стереотипов. После этого курса Вы по-другому взгляните на жизнь и получите шанс начать принимать адекватные решения, которые Вашу жизнь поменяют к лучшему.

Курс основан на материалах семинаров, видео, статей Е.В. Гильбо. Это – курс ШЭЛ нового формата. Он включает 15 видеороликов, 5 аудио роликов, 19 текстовых дидактических материалов, 20 тестов, 21 практическое задание, 18 тестов, 10 текстовых заданий, экзаменационный тест. Выдается сертификат об окончании.

Официальная страница курса - https://economics.lsg.ru/
В прошлом моём посте о Венесуэле я упомянул хакеров, которые хакнули систему жизнеобеспечения Венесуэлы. Многие комментаторы возмущались этим предположениям, считая, будто я повторяю версию Мадуры, что причиной произошедшего стали его враги.  На самом деле я имел в виду более широкое понятие хакинга, как оказалось - многим недоступное для понимания.  Живя в онлайн мире, они не подозревают, что в офф-лайн мире тоже бывает хакинг.

Я же имел в виду нечто более простое: умные ребята вычислили критические места энергосистемы,  учинили лесной пожар вдоль нескольких ЛЭП, и укомплектованная малограмотными ублюдками после бегства специалистов система не смогла грамотно сманеврировать мощностями и устроила техногенную катастрофу.

Можно считать, что пожары учинили не хакеры, а Господь Бог Саваоф лично. Спорить не буду. Ему Мадуро и его примадурки-электорасты остомадурили уже не меньше, чем всем нормальным людям. В этом случае выводы остаются теми же.

Когда венесуэльцам снимут с обслуживания депозитные и кредитные карты, виновным тоже можете называть Саваофа.

Режим Мадуро, так же устраивающий бюджетников, как и режим Путина, точно так же оказался неспосбен к адекватной стратегии адаптации к реальности современной экономики. Поэтому постепенно он и оказался в конфронтации со всем миром - хоть с нормальными людьми в своей стране, хоть с соседями (тоже не сильно развитыми, но не такими дикими), хоть с пиндосами, хоть с европейцаи, хоть с Саваофом, хоть с корпорациями, хоть с отдельными инициативными хакерами.

Да, путинский режим пока не довёл страну до двух миллионов процентов инфляции и обрушения инфраструктуры. Но его дальнейшее нежелание привести своё понимание в соответствие с реальностью приведёт к таким же последствиям гораздо скорее, чем Вы можете предположить. Не Крым, не санкции, не противостояние с тенями в пропаганде, не воровство погубит режим. Погубят его объективные процессы становления новой экономики, адаптироваться к которым он не желает.
М.Г.Делягин, критикуя явную бессмысленность в нынешних условиях пенсионной реформы, приводит следующие факты:


"Федеральный бюджет продолжает захлебываться от денег: его профицит увеличился с 1,8% ВВП (405,3 млрд.руб.) по итогам I квартала до 3,3% ВВП (265,6 млрд.руб.) в мае и 4,0% ВВП (342,5 млрд.руб.) - в июне. По итогам первого полугодия профицит составил 1,9% ВВП ;877,3 млрд.руб.) - по сравнению с намеченным на год дефицитом в 1,3% ВВП.

Неиспользуемые остатки средств на счетах федерального бюджета выросли за июнь на 182,8 млрд.руб., а в целом за полугодие - на 1,9 трлн.руб. и превысили 8,0 трлн.руб."

В этом контексте смысл пенсионной реформы становится непонятен: ведь если деньги на затыкание дыр разворованного пенсионного фонда есть,  то для властей выгоднее продолжать консервативную линию на оттягивание непопулярных мер, чем решаться на радикальную реформу с потенциалом дестабилизации.

Из этого естественно сделать вывод, что причина реформы имеет не финансовый характер.

И М.Г.Делягин, Ю.В.Бялый и другие аналитики указывают на ещё одну странность реформы: при нынешнем состоянии рынка труда мест для пенсионеров нет, плюс их давление на рынок стимулирует безработицу и понижение зарплат молодёжи, что так же чревато потенциалом дестабилизации. Конспирологи вдобавок делают вывод о масонском заговоре в правительстве против народолюбивого Путина с целью его свержения руками народа.

***

Понятно, что все эксперты исходят из существующих реалий, и в их рамках действия властей выглядят действительно бессмысленными и вредительскими. Но если осознать факт, что решения такого масштаба правительством только оформляются, а  принимаются в другом месте, то следует понять логику данного решения, исходя не из своих предположений, а из целей решающей инстанции. То есть правильная постановка вопроса, над которой следовало задуматься экспертам: ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ДАННАЯ РЕФОРМА ЦЕЛЕСООБРАЗНА?

Вот этот вопрос давайте и обсудим. Если современная экономика предъявляет всё меньший спрос на трудовые ресурсы, и тенденция роста безработицы давно стала фундаментальной, то при каких обстоятельствах может возникнуть дефицит рабочей силы на рынке? Только в случае, если значительная часть населения будет отвлечена с рынка на неэкономическую деятельность. Точнее, если с рынка труда будет какими-то мерами удалена молодёжь, и возникнет дефицит рабочей силы, который породит спрос на стариков. Оценивая фактический уровень безработицы в сегодняшней РФ и количество добавляемых на рынок труда стариков, мы получаем, что с рынка предполагается удаление порядка 20%-25% экономически активного населения.

Единственным фактором, который может оказать такое воздействие на рынок рабочей силы, как известно, является тотальная мобилизация. В этом случае график пенсионной реформы посчитан как сопровождение графика мобилизации, а следовательно, по нему может быть легко восстановлен и сам график мобилизации.

Начало реформы в 2019 году полностью скажется возникновением давления на рынок труда в 2020. Следовательно, начало мобилизации намечено на 2020 (или даже 2019) год. К этому времени рынок сможет при введении элементов мобилизационной экономики скомпенсировать призыв порядка 15%-18% экономически активного населения. Далее отсрочка выхода на пенсию 7 возрастов призвана компенсировать призыв новых возрастов в ВС в течение 7 лет. То есть ожидается, что тотальная война продлится 7 лет.

***

Не следует думать, что Кудрин, именем которого данная реформа инициирована, в курсе целей, для которых она проводится. Вряд ли принимающие решения круги информируют его о своих прогнозах и резонах. Топ-чиновники правительства так же имеют функцию оформлять решения, и к их выработке отношения не имеют. Другое дело, в какой мере о целях реформы информированы Президент и Секретариат Совета Безопасности РФ?

Скорее всего, для Президента и Совбеза происходящее – часть какой-то сделки с глобальными партнёрами, истинных мотивов которой они не знают. Им дело представлено так, что речь идёт лишь о финансовой экономии и совместном распиле части денег. Каждому отпиаривают по вере его: если россиянская власть верит в баблофилию, то и отпиаривают баблофилической моделью реальности.

В этом случае власти РФ будут вполне неожиданно поставлены перед необходимостью срочной мобилизации (причём планы этой мобилизации неожиданно всплывут якобы из недр Генштаба), а начало мобилизации влечёт войну неизбежно, в полном соответствии с разъяснениями маршала Шапошникова. То есть происходит переход Мировой войны от фазы низкой интенсивности к фазе тотального столкновения. Подробнее – в моей старой книжке «Постиндустриальный переход и мировая война».

***

Поскольку все аналитики – обычно гражданские экономисты, они этой связи не увидели. Для меня эта связь оказалась очевидной потому, что я по роду службы специализировался в том числе по военной и мобилизационной экономике. Ну и знаю экономику без монетаристских религиозных шор. Поэтому и внимание обратил не на монетарный, а на фундаментальный фактор – как всегда.

***

Вопрос – для кого я написал этот текст?

Я крайне редко публикую в Рунете серьёзные материалы. Причина тут очевидна: Рунет- прибежище невротиков, цель которых не просвещаться, а реализовывать свои комплексы: «Я смог обхамить в комментах самого Е.В.Гильбо потому, что под его текстом открыто нецензурируемое комментирование! Вот насколько я значимый человек!» Поэтому серьёзные вещи, а тем более инсайд, я сообщаю только на платных консультациях только уважаемым клиентам.

Разумеется, данный текст адресован не невротикам, а тем немногим, кто понимает, о чём я,  и ценит свою жизнь. Крайне рекомендую немедленно принять меры для ея сохранения. А именно, сделать то, что нужно, чтобы не попасть под тотальную могилизацию. По моим прикидкам, у Вас на это есть меньше года: меры по закрытию границ могут начать реализовывать до начала мобилизационных мероприятий.

Повторяю, текст адресован здоровым людям, а не невротикам, проецирующим на меня свои ложные картины реальности. Их судьба меня не волнует. Хоть я когда-то и занимался психиатрией, лечить их я не нанимался. Да и бесплатно этим никто не занимается. Цель данного текста – помочь сохранить жизнь моим потенциальным клиентам из числа молодёжи. Остальные могут тявкать на меня по-прежнему и реализовывать свою соответствующую карму.

***

По той же причине уточняю – данный текст является не прогнозом, а предупреждением. Разумеется, у меня есть и полное знание раскладов, и возможные сценарии развития, и инсайдерская информация из разных лагерей, позволяющая оценить вероятности реализации тех или иных исходов. Но публиковать их в Рунете я не буду, ибо не мечу бисером перед невротиками.

По моей оценке решение о мобилизации принято на 99%, его реализация в зависимости от обстоятельств имеет вероятность 63%-69%. Вероятность втягивания РФ в тотальную войну в 2020 году я оцениваю как 54-58%. Этого уровня рисков достаточно, чтобы начать принимать меры для самоэвакуации из их зоны.

Разумеется, публиковать сами расклады, сценарии и т.п. я не стану. Бесплатно проинформировать потенциальных клиентов об угрозе считаю достаточным. Кто не воспользовался – не мои клиенты.

Я понимаю, что данное предупреждение в информационном плане рискованно для репутации. Если реализуются альтернативные сценарии, имеющие более 42% вероятности, это даст возможность невротикам врать, будто я предсказал войну с вероятностью 100% и ошибся в прогнозе. Так уже было – меня в ошибочных прогнозах обвиняли в похожих обстоятельствах. Я сознательно иду на этот риск, поскольку сохранение жизни потенциальных клиентов считаю важнее.

На этом всё.



Сегодня легла внутренняя сеть ВТБ. Правда, интернет-банкинг ВТБ-24, унаследованный от поглощённого Гута-банка, пока ещё держится.

Несколько лет назад бывший президент США Барак Хуссейн Обама хвастливо заявлял, что его санкции порвали экономику РФ в клочья. Бедняга не представлял себе как работают профессионалы. Бортникову и Жарову сотоварищи всего за четыре дня удалось уже больше, чем Обаме, Конгрессу и Трампу всеми их санкциями.

Ещё немного - и лягут все бизнесы и инфраструктуры РФ, которые пользуются в своей работе средствами связи. Останется работающей только распределённая сеть Телеграмм. Вот тогда и можно будет заявить, что экономика РФ порвана в клочья. Но медаль Конгресса США за этот подвиг будет присуждена не хвастливому Обаме, а истинным героям борьбы за дестабилизацию РФ.

Качество управления


Познакомившись поближе с Италией, не понимаю, почему итальянцы живут сравнительно (с РФ) хорошо.
1) качество человеческого материала - паршивенькое: никакой пунктуальности, постоянные перекуры и отдыхи, излишняя эмоциональность в ущерб рациональности, особой склонности к креативу и творчеству тоже нету
2) политическая система = говно: слабые полномочия премьера, постоянный раздрай в парламенте, склоки, невозможность проводить серьезную осмысленную политику
3) как следствие один из крупнейших в ЕС гос.долгов, банковский кризис, застой в экономике, т.п.

Вопрос: почему живут лучше, чем РФ? Как мне кажется, качество человеческого материала в России получше - возможно, не среднее (в России тоже куча бездельников и мудаков), но элитного чел.материала в России побольше.

Неужели в Италии живут лучше только потому, что в России совсем уже все больны золотым тельцом?

(к слову, по Испании и Португалии можно задать те же вопросы)

Павел Поташников, Минск



Это вопрос качества управления. От качества управления зависит степень реализации потенциала нации и размер потерь в процессе реализации. К примеру, снижение процентных ставок кредита в РФ вдвое привело бы к удвоению темпов роста, а снижение стоимости ипотечного кредитования до среднеевропейского уровня позволило бы вводить в полтора раза больше жилья. Обеспечение справедливого суда привело бы к увеличению ВВП примерно на 20% (таков размер потерь от вносимого дисбаланса). Если бы не было рейдерского отжима и уничтожения бизнесов, характерного для путинской эпохи в РФ, ВВП был бы сегодня примерно вдвое выше за счёт среднего бизнеса. Оптимизация менеджмента в госкомпаниях дала бы примерно 20% прироста ВВП в течение 3-4 лет.


В целом, если бы вместо нынешней, избранной всенародными голосованиями власти, в конце прошлого века руководство РФ осуществляла бы более профессиональная элита (типа той команды, которую я возглавлял в 90-е), то ВВП РФ был бы примерно в четыре раза выше нынешнего, и создавался бы не за счёт разграбления природных ресурсов, а за счёт современных отраслей (хай-тек индустрии, постиндустриалки и т.п). Однако, сложившаяся в начале 90-х политическая система позволяет сформировать только такую элиту, которая была бы средним по населению. Для формирования компетентной элиты необходимы недемократические механизмы её формирования, позволяющие продвигать инновативные меньшинства и подавлять быдломассу. Ордена, взявшие власть в Испании после смерти Франко, итальянское масонство, английские аристократы, китайские иезуиты и японские самураи смогли создать эффективные системы власти. А РФ управляется чекистами, которые превратили политические процесс в разворачивание своего комплекса неполноценности перед педерастами и евреями. На таком невротическом стержне развитие невозможно. Без устранения псевдоэлиты латентных педерастов и антисемитов-полукровок, которая правит РФ, выживание РФ не просматривается.

Какие книги и труды каких экономистов (или иные источники знаний об экономике) Вы бы посоветовали изучить человеку, желающему обрести наиболее полное понимание "реальной" экономики?

По каким источникам изучали экономику Вы?

Андрей



Для понимания экономики лучше изучать труды не экономистов, а историков. Из начальных учебников макроэкономики лишь один пристойно трактует тему - учебник Грегори Мэнкью. Чтобы понимать реальную экономику, ее надо пощупать. Например, изучить историческое исследование Е.Тарле "Континентальная блокада", затем свериться с другими работами по экономике того времени. Затем изучить историю индустриализации в Германии, почитать работ Фридриха Листа, Гуго Гильдебранда. Потом неплохо изучить ранние работы Василия Леонтьева. Очень интересны труды Менделеева - он очень хорошо понимал реальную экономику. Потом надо плотно засесть за статистику, изучить пропорции в экономики и прикинуть динамику их изменений. Дальше можно пытаться строить имитационные модели и "гонять" их, исследуя поведение параметров. Так постепенно и вырабатывается экономическая интуиция.

Мы диалектику учили не по Гегелю,
Бряцанием боев она врывалась в стих,
Когда под пулями от нас буржуи бегали,
Как мы когда-то бегали от них.
(С) Маяковский

Практика - единственный источник знания. Фундаментальная анука подбирает объедки знания, добытого практиками, и пережевывает их до блевотины. Практики же добывают новое знание. Кейнс родил свою теорию из опыта игры на бирже в годы великой депрессии. Лист родил свою теорию из потребностей политической практики своей страны. Смит обобщил опыт консультирования, Дракер - тоже. А теоретики рождали всегда лишь шизу типа монетаристских изысков.

Перед рассветом

В экономике РФ идут процессы совершенно провальные. Статистика совсем оторвалась от реальности. Платежеспособный спрос населения падает с катастрофической быстротой. Спекулянты уже совещаются, как воспользоваться слабостью властей и уронить на недельку-другую курс рубля до 250 за евро.

Правительство не обладает инструментарием влияния на экономические процессы. Полицейскими методами в этой сфере что-то решить не получается. Остаётся ждать нарастания негативных тенденций вплоть до обвала.

Ситуацию как-то надо отпиарить. Для этой цели устроено уже две провокации с опасным сближением самолётов РФ с боевыми средствами США. Провокации будут продолжаться, пока, наконец, какой-нибудь самолёт не собьют. За этим последует истерия внутри страны насчёт пиндосьей агрессии, на которую и будет списано резкое ухудшение экономической ситуации.

Темнее всего бывает перед рассветом.



Вот вы экономист, когда-то вас пиарили как самого толкового из альтернативных американерам экономистов. Может, хоть вы объясните, почему нет вообще ни одного толкового учебника рыночной экономики, а все фигня какая-то? Или все же есть?

Андрей

Лет двадцать назад я решил написать хороший учебник рыночной экономики. Все удивлялся, почему до сих пор никто не написал. Решил, как положено математику, строго обонсовать модели, а не крестики рисовать, как все авторы учебников. Честно построил модель Бем-баверковского торга, модели формирования рыночной цены вообще. Стал доказывать сходимость процессов, эргодичность...

И тут обнаружил, что процессы такого класса в общем случае несходимые. То есть в общем случае рыночной цены просто не существует. Из чего следует, что рыночное регулирование возможно лишь в очень ограниченном классе секторов. В остальных оно неизбежно влечет дисбаланс, а значит должно подвергаться внешнему насильственному устаканиванию.

Затем я обнаружил также и невозможность формирования естественным путем всеобщего эквивалента. Матрица цен в общем случае оказалась несимметричной. Следственно, все теории естественного происхождения денег почвы под собой не имеют.

То же самое с кейнсовыми рыночными моделями. Как только вместо рисования крестиков я их стал решать аналитически, тут-то и выявилось, что равновесия на рынках просто не существует, в общем случае процесс расходящийся, как Вселенная Фридмана: без космологического члена под равновесие не подгонишь. Так что вся кейнсианская теория вообще говоря оказалась блефом.

Ну и много там таких анекдотов вылезло. После чего я и отказался от мысли писать учебник рыночной экономики. За отсутствием в реальности предмета описания.

Современные рыночные воззрения лучше всего изложены в учебнике Грегори Мэнкью “Макроэкономика”. Понятно, что они предназначены для воспитания клерков, и к реальному бизнесу отношения не имеют

Отчего Россия нищая?

Это правда, что у росс. правительства нет денег платить российским пенсионерам достойную пенсию? Или врут? Вроде бы цены растут на нефть, почему тогда в бюджете денег становится меньше, что даже льготы убирают? Я прикинул, чтобы каждому росс. пенсионеру добавить по $100 в месяц пенсии, то нужно 30 млн. * $100 * 12 = 36 млрд. долл. в год. Не очень понимаю, много это или мало для росс. правительства? Или, более обобщенно - экономической и политической элиты, которая у власти.

Михаил Свердлов


Ответ на Ваш вопрос зависит от структуры экономики и характера государственности. Нынешняя экономическая и государственная парадигма РФ делает государство нищим.

Современная экономика институциональна. В эффективной экономике до 25%-30% добавленной стоимости создается в сфере денежного обращения, до 20%-25% - в сфере менеджмента, до 15%-20% - в сфере PR, и лишь 20%-30% непосредственно в производстве и индустриальных услугах. Такая экономика не может существовать в рамках рыночной стратегии и является по существу институциональной, как например экономика стран ОЭСР.

Программа строительства такой экономики в РФ была отвергнута властями в 1993 году путем расстрела поддерживавшего ее Верховного Совета. С тех пор реализуется стратегия построения рыночной сырьевой экономики образца XIX века. Разумеется, в такой экономике не только не производится добавленная стоимость в высоких сферах (финансы, hi-tech, фундаментальные исследования, производство технологий, производство информационных продуктов, PR, менеджмент), но и из-за недоразвитости этих сфер низка производительность в сфере индустриального производства. В результате сейчас уровень жизни в РФ примерно в 6-8 раз ниже того, который был бы при реализации стратегии, поддерживавшейся Верховным Советом, и в 10-12 раз ниже уровня жизни стран Западной Европы.

Например, принятие подготовленного нами в 1993 году закона об интеллектуальном имуществе позволило бы ежегодно экспортировать только фундаментальных результатов на сумму не менее 90 млрд. долларов. Собственно, они и сейчас вывозятся, но нелегально и за 5% реальной стоимости.

[Нажмите, чтобы прочитать]

Введение собственной резервной валюты вместо использования в этом качестве доллара и внедрение разработанных нами в рамках Высшего Экономического Совета РФ финансовых макротехнологий позволило бы ежегодно получать “из воздуха” в бюджет РФ до 50 млрд долларов. Сейчас их получает ФРС и распределяет по своему усмотрению.

Не буду перечислять всех составляющих институциональной экономической политики, от которой отказалась российская элита, скажу лишь, что при ее строгом проведении рост ВВП составлял бы в 1993-2004 годах примерно 15% годовых, и сегодня был бы в 4 раза выше. Конечно, мы не дотянули бы до уровня США, Германии или Франции, но могли бы жить побогаче Восточной и Южной Европы.

В современном мире богатой может быть только постиндустриальная страна. Индустриально-сырьевая будет нищей, как бы высоко ни взлетели цены на нефть. И зарплата средняя будет $300, а не $3000, как могла бы, и пенсия будет не $1000 и даже не $100, а на уровне голодного пайка. Да и элита будет собачиться и резать друг друга из-за копеечных кусков типа Юганскнефтегаза, в то время как только налоги с доходов от экспорта фнудаментальных результатов при самой скромной ставке давали бы куда больше чем нефтяной экспорт. А доходы от современной денежной системы перекрыли бы нефтегазовый экспорт с лихвой.

Малайзия экспортирует больше продукции hi-tech, чем РФия нефти и газа. А русские в это время молятся на энергетический экспорт и терпят безграмотное правительство. Вот и источник нищеты.

О налогах

Вы именно это называете извращённой налоговой системой:  Весело о налогах? В этой статье проводится сравнительный анализ изменения налогового бремени при разных пропорциях затрат на сырьё и заработную плату в цене конечной продукции.

Ключевой вывод из статьи по результатам анализа: "Занимаясь сырьевым бизнесом или простой перепродажей, предприниматель получает на руки большую долю маржи, нежели занимаясь сложным трудоемким производством". Соответственно автор делает вывод, что наша налоговая система имеет цель стимулировать сырьевую экономику.
А можете описать (или дать ссылку на источник где это описано) какая налоговая система могла бы способствовать развитию высокотехнологичного производства в России или хотя бы позволила бы Русским быть более конкурентноспособными на мировых рынках?

Слава


Современные государства вынуждены поддерживать фискальную налоговую систему лишь потому, что отдали эмиссию денег в руки частных лиц. Поэтому основным вопросом является вопрос национализации эмиссии. Собственно, именно в связи с тем, что программа реформ Верховного Совета РФ предусматривала сохранение эмиссии в руках национального правительства для финансирования бюджета, он и был расстрелян 4 октября 1993 года.

В современной экономике колебания цен носят несимметричный характер: повышать их легко, а понижать всегда трудно. В связи с этой несимметрией рыночные колебания приводят в течение года к неизбежной немонетарной инфляции в 3-7% на сбалансированных зарегулированных рынках типа ЕС, и в 12-25% на волатильных рынках типа стран БРИКС. С учётом роста ВВП в 5% в год ежегодно для обслуживания прироста номинального объема сделок требуется порядка 20-30% рост денежной массы (этот показатель может корректироваться при изменении структуры денежного обращения).

Эта-то эмиссия и присваивается хозяевами ФРС. В случае, если будет создан национальный эмиссионный центр, можно будет направлять эмитированные деньги на финансирование бюджета и дисконтные операции, через которые деньги можно вводить в те места экономики, где идёт расширение. Таким образом, этим эмиссионным ресурсом можно будет финансировать все социальные и оборонные обязательства государства.

[Нажмите, чтобы прочитать]

Что касается налоговой системы, то имеет смысл посмотреть материалы 20-25 летней давности, когда ещё шла дискуссия о выборе пути РФ: строить суверенную экономику или становиться колониальной экономикой. Тогда и вопрос о суверенной налоговой системе был ещё актуален:

Реформа денежного обращения, банковской и налоговoй системы России (проект)

Альтернативный проект Федерального Бюджета РФ на 1995 год

Как посчитать убытки России и россиянина от конкретных решений Правительства?


Итак, даю обещанный мной ранее разбор прогноза М.Л.Хазина о возможном откате мировой экономики в связи с распадом глобального экономического пространства на валютные зоны.

Концепция кризиса капитализма М.Л.Хазина основана на классическом положении экономической науки о связи масштаба рынка с уровнем разделения труда. Чем рынок шире, тем глубже может быть специализации, а значит – тем выше производительность труда (в рамках индустриальной экономической модели). Например, если вы сравните рынки Москвы и Санкт-Петербурга, различающиеся в 3 раза по объёму, то обнаружите, что номенклатура предлагаемых товаров и услуг в Москве вдесятеро больше. На рынках городов типа Нижнего Новгорода или Екатеринбурга, где рынок втрое меньше питерского – номенклатура ещё в 10 раз меньше. Детализация рынка в среднем областном центре, который ещё втрое меньше Екатеринбурга, уступает московскому уже в 1000 раз. Что касается городов поменьше, то за чем-то, что выходит за номенклатуру сельпо, приходится ехать в крупные центры.

Аналогичная ситуация на оптовых рынках (в рамках уже целых стран или экономических объединений). Например, для существования собственного автомобилестроения необходимо иметь рынок размером не менее 50 млн. платежеспособных покупателей, для авиапромышленности – не менее 200 млн., а производство комплектующих для сложной техники требует выхода на рынки, где есть до миллиарда платежеспособных покупателей.

М.Л.Хазин убедительно показал, что начиная с XX века развитие шло только за счёт расширения рынков, причём за счёт последовательного уничтожения конкурирующих промышленных систем. В результате к концу XX века осталась одна глобальная индустриальная экономика, дальнейший рост которой оказался невозможен в связи с конечностью размеров Земли. В этой ситуации капитализм подошёл к неизбежному кризису, потеряв всякую возможность развития. Точнее сказать, даже не капитализм, а вся индустриальная формация в целом (СССР рухнул ещё ранее).

Такая постановка вопроса неизбежно влечёт следующий вопрос – есть ли жизнь после смерти, или что нас ждёт после неизбежного конца индустриальной фазы экономической формации, то бишь после краха капитализма? Для ответа на этот вопрос М.Л.Хазин привлекает данные о состоянии глобальной финансовой системы – основного регулятора индустриальной фазы экономической формации. Он справедливо констатирует, что система сия находится в глубочайшем кризисе, а точнее -  в предсмертном состоянии. При этом причиной предсмертного состояния он считает нещадную эксплуатацию финансовой системы для стимулирования спроса популистскими политиками в последние 35 лет. Поскольку ресурс такой стимуляции исчерпан, то невозможно даже удержание на нынешнем уровне спроса оказывается невозможным, так как потребление домохозяйств в западных экономиках превышает их доходы сегодня в среднем на 20-25%.

Сокращение спроса на 20-25% в результате невозможности дальнейшего наращивания кредитования домохозяйств запустит переходный процесс, в рамках которого производство сократится на такую же величину, с соответствующим снижением уровня дифференциации, что повлечёт дальнейшее падение доходов населения и снижение спроса. Это процесс будет продолжаться, пока уровень жизни и разделения труда не откатится примерно к уровню 30-х годов прошлого века. Правда, если сто лет назад за этим уровнем стоял потенциал модернизационных устремлений, то сейчас – фрустрация от осознания произошедшего краха, наподобие фрустрации советских людей в 90-е годы. Результатом такого обвала М.Л.Хазин и предрекает срыв постиндустриального перехода и откат человечества в «тёмные века», пока не накопится новый потенциал роста.

[Нажмите, чтобы прочитать]

Эта концепция вполне логически непротиворечива и соответствует основам наших представлений об экономике. Спорить с ней возможно по двум пунктам. Рассмотрим их.

Первый пункт. Закон зависимости разделения труда от масштаба рынка хотя и является общим для всей экономической общественной формации, но несколько по-разному проявляется на разных её фазах. Например, в индустриальной фазе основой издержек производства являются затраты на тиражирование образца, в связи с чем Маркс, например, в своей теории только процесс тиражирования и описывает, пренебрегая стоимостью самого образца. Однако, тот же Маркс предсказывает, что в перспективе тиражирование удешевится, и его теория устареет. Именно этот процесс мы видим в последние десятилетия, когда автоматизации всё в большей степени исключает живой труд из процесса тиражирования, сводя его в пределе к нулю (и мы к этому пределу подошли довольно близко).  Поскольку живой труд остаётся лишь в сфере производства образцов, то и действие указанного закона постепенно переходит из сферы тиражирования образцов в сферу их производства.

Это влечёт некоторые следствия. На уровне тех рынков, которые характерны для индустриального уклада (оптовые и розничные товарные рынки) этот закон смягчается, вплоть до фактического снятия в пределе (когда живой труд окончательно окажется исключён из процесса тиражирования). По сути, постиндустриальный уклад даёт нам совершенно новый формат процессов производства и сбыта, в рамках которого системы тиражирования (ГПС и прочие репликаторы) приближаются к потребителю, а материализация идей становится частью дистрибьюции, но не производства товаров. Живой труд остаётся в сфере производства проектов товаров, их идей, то есть в сфере идеального. Как и предрекал Маркс, труд приобретает характер всеобщего.

Если для оптового товарооборота рынок существовал в границах государства или надгосударсвтенных объединений, типа ЕС, СЭВ, ВТО, а для розничного товарооборота единицей рынка является по сути город (населённый пункт), то для всеобщего товара объём рынка определяется границами культурного круга, для которого он производится (хотя есть товары, совершенно глобальные и универсальные, но они как раз будут малоценными и занимать небольшое место в бюджете потребителя). Поэтому действие закона переносится в совершенно новую сферу, и даже распад глобального финансового миропорядка на валютные зоны мало окажет влияние на ту экономику, которая формируется сейчас в процессе постиндустриальной реиндустриализации.

Второй пункт. Нетократическая экономическая теория существенно расходится с классической (а значит – и с М.Л.Хазиным) в оценке причин нарастающего кризиса финансовой системы.  Причина кризиса вовсе не в стимулировании за счёт её ресурсов спроса – собственно, а на что ещё имело бы смысл тратить её гигантский капиталотворческий ресурс? – а в изменении характера процессов управления в постиндустриальном мире.

Для индустриальной цивилизации был характерен информационный тип управления. Управление осуществлялось через информацию: сбор данных, построение образа объекта, выработка информационного воздействия на объект, реализация этого воздействия по имеющимся каналам информации.   Деньги как инструмент являются чисто информационным по своему характеру инструментом управления.

В то же время постиндустриальному обществу имманентен неинформационный тип управления. Разумеется, информационное управление остаётся в снятой форме на уровне инфраструктуры, то есть перестаёт быть управлением как таковым и становится просто инфраструктурой саморегуляции систем. Воздействие же на системы осуществляется сегодня неинформационным конструктами.

Именно процесс перехода к постиндустриальному обществу, постепенное внедрение неинформационных концептов управления, и привело к постепенному обесценению не только денег как регулятора, но и финансовой системы как инструмента управления экономическими и социальными процессами. Всё большее значение приобретает обладание нефинансовыми, сущностными ресурсами управления, которые их владельцы даже и не думают как-либо включать в процесс обмена на финансы. Деньги сохраняют своё значение на низовке, где сохраняется информационный характер саморегулирования социума.

Неспособность глобальной финансовой структуры приспособиться к новым условиям существования и влечёт её надвигающийся коллапс. М.Л.Хазин хорошо описал последствия этого коллапса для класса финансовых управляющих (банкиров) и их конвульсии в попытках вывернуться из ситуации (что невозможно в условиях непонимания ими природы краха системы). Пока одни группы расколовшейся финансовой элиты пытаются спасти хотя бы центральный фрагмент существующего порядка, а другие пытаются выстроить альтернативный порядок, нетократия и корпоратократия постепенно внедряют криптовалюты и неденежные расчётные системы, а параллельно с этим выводят оборот основных критических ресурсов-источников власти в новом обществе за пределы денежного обращения.

Поэтому крах финансовой системы не повлечёт, скорее всего, глобального экономического краха и распада экономики, поскольку неинформационные методы метаорганизации рынков уже достигнут такого уровня зрелости, чтобы удержать жизнеспособность локальных финансовых систем для обслуживания низового оборота. В то же время наиболее ценные ресурсы будут обмениваться уже на базе неинформационной интеракции.

Система управления, основанная на неинформационной интеракции пока только лишь формируется, но она уже показывает зубки в военной сфере и в сфере управления конкурентными преимуществами глобальных корпораций. Её становление идёт параллельно описанному М.Л.Хазиным процессу общего кризиса капитализма. Поэтому грядущий обвал индустриальной фазы экономической формации не означает крах и конец истории, а всего лишь являются частью более общего процесса смены фаз экономической формации. Параллельно с ослаблением управляющей способности финансовых структур, государств, информационных концернов идёт вызревание новых типов управления, новых общественных отношений.

Поэтому тёмных веков не будет. Будет успешный формационный переход. И неизбежный вслед за ним рывок прогрессивного развития человечества.

(окончание следует)


Ещё о 1993 годе

Здравствуйте, Евгений Витальевич!
в одной из последних статей Вы упомянули "программу Соколова". Программу реформ белого дома России. Как её найти? Интересен опыт реформ применимый к Луганску. Ваши советы?

Дмитрий

Программой Соколова называлось собрание законопроектов, внесённых председателем Совета Республики (нижней палаты ВС РФ) на октябрьскую сессию 1993 года, которые реализовывали построение эффективного государства и экономики, введение национальной валюты и банковской системы, щадящего налогообложения для стимулирования экономического роста, финансирования бюджета за счёт технологии безинфляционной эмиссии (которую теперь у нас переняли американцы и называют «количественным смягчением» и «новой нормой»).
Материалы, очевидно, должны были остаться в архиве Верховного Совета. Что там не сгорело, было передано в Администрацию Президента.
Для ЛНР этот проект не годится, ибо относится к другой эпохе и к другим условиям. ЛНР существует в мире ограниченных суверенитетов мелких государств и господствующих корпораций. В этих условиях нужна программа либертарианской экономической политики для мелкого бизнеса и оптимальной юрисдикции для вншних инвестиций. Но чтобы её ввести, сначала надо построить работающую государственную структуру. Оставшиеся от б/Украины полуразвалившиеся советские структуры для этой цели непригодны.
Ни у кого уже не вызывает сомнения, что человечество оказалось перед лицом очередного системного кризиса. Некоторые аналитики склонны преувеличивать до небес его всемирно-историческое значение, другие, наоборот, это значение сильно недооценивать, но сам факт кризиса признают так или иначе все. Ни у кого не вызывает сомнения и то, что мир существенно поменяется в результате этого кризиса. Вопрос лишь в том, кто и насколько к этому кризису готов.

Для России вопрос о готовности к кризису стоит остро. Однако, российские аналитики, как и положено, обсуждают совершенно иные темы.

Что же мы можем ожидать в ближайшее время?

Как известно. Современная экономика строится на эмиссионной системе ФРС, которая осуществляет эмиссию денег под обеспечение их оборота в мире, возрастающего в результате экономического роста и инфляции. Формально экспорт долларов показывается как огромный дефицит платежного баланса США. Однако, этот дефицит никакого влияния на экономические процессы не оказывает, так что является чисто технической, формальной величиной.

На самом деле на курс доллара оказывает влияние только объем оборота основных ценностей, продаваемых за эту валюту. Курс валюты определяется в первую очередь стоимостью энергоносителей, являющихся базой его обеспечения.

Все это так. пока ситуация продолжает оставаться структурно неизменной. Однако, сейчас мы уже стоим перед перспективой структурных перемен.

В конце марта 2006 года ожидается открытие Иранской нефтяной биржи с расчетами в евро. Полагают, что оно станет началом  конца монополии доллара на глобальном энергетическом рынке. Страны-производители начинают продавать свою продукцию за евро.

Итак, у европейских стран появится возможность покупать нефть непосредственно за собственную валюту, не конвертируя ее в доллары. Это означает резкое снижение объемов оборота в долларах и рост оборотов в евро. База долларового обращения сокращается, что должно с лагом в полгода повлечь инфляцию доллара таких же масштабов – порядка 15%-20%.

[Нажмите, чтобы прочитать]

Однако, девальвацией дело может не ограничиться. Может случиться и что похуже. Сама девальвация всегда провоцирует «бегство» от валюты в краткосрочном периоде. Это означает, что сам процесс снижения курса будет усугублен краткосрочным фактором «бегства», который может повлечь падения курса еще на 15%-20%.

Дело это неприятное. Конечно, Центробанки постараются скупить доллары в период действия этого краткосрочного фактора, так как по его окончании они оказываются в прибыли. Этим они затормозят падение валюты. Однако, существует стратегический риск: сам провал доллара может привести к его переходу на совершенно другие базовые уровни поддержки, и краткосрочный фактор понижения сменится долгосрочным, то есть курс обратно уже не пойдет.

В этой ситуации рвение Центробанков будет заметно ниже, чем обычно при операциях демпфирования глобальных валютных сдвигов. А значит, ФРС может остаться один-на-один с кризисом.
В случае, если ФРС и Центробанки смогут провести согласованную политику, курс может спуститься процентов на 10, и доллар к концу года вернется к уровню 1,30 за евро. Если нет – доллар скатится к уровню 1,70 за евро.

Возможен, правда, и другой вариант: полномасштабная война США против Ирана. Однако, ее последствия труднопредсказуемы.

Иран способен воздействовать на поставки нефти в Азию и Европу, блокируя Ормузский пролив. Он может вмешаться в конфликты в Ираке и Афганистана. Он может активизировать деятельность Хезболлы, Хамаза и прочих международных террористических организаций.

Кроме того, военное вмешательство против Ирана приведет к разобщению европейского общественного мнения. После вторжения в Ирак общественное мнение не на стороне США, а европейским правительствам придется следовать за общественным мнением.

В этих условиях неизбежным оказывается рост цен на нефть, снижение объемов ее поставок и превращение России в диктатора на европейском рынке энергоносителей. Получается, что США будут таскать для русских каштаны из огня. Готовы ли они к этому?

Как же будут действовать американские элиты? Готовы ли они любой ценой поддерживать доллар или готовы к его обрушению? В последнем случае они должны принять меры к тому, чтобы переложить все потери от такого обрушения на баланс иностранных держателей доллара.

Грубо говоря, если вы должны кому-то десять триллионов, то самое разумное – девальвировать валюту, в которой номинирован долг. Инфляция в 10 раз позволит Вам реально выплатить всего 10% позаимствованной суммы – и все будет шито-крыто.

За последние десять лет в США инвестированы триллионы долларов иностранных капиталов. Обрушив биржу, можно обесценить их активы, скажем, вдвое. Обрушив затем вдвое еще и курс доллара, можно сократить их активы в их национальных валютах уже вчетверо. В результате США останутся также богаты, как и ранее, но вывезти из них капиталов (если начнется бегство оных) можно будет 25% от того. Что реально было вложено.

Готовятся ли США к такому развитию событий? Если готовятся, то «бегство от доллара» у инсайдеров рынка должно начаться уже сейчас. Идет ли оно?

Доля долгов федерального правительства США, принадлежащая американским банкам, упала с 18% в 1982 году до 1,7% в 2004. Параллельно этому, доля этого же самого долга, принадлежащего иностранным операторам, выросла с 17% в 1982 до 49% в 2004 году. Это – показатель долговременной стратегии по перекладыванию на иностранного инвестора и мелкого держателя всех рисков вследствие падения стоимости этих активов. 1,7% - это уже величина, при которой даже полное государственное банкротство никак не скажется на состоянии банковской системы США.

Индекс потребления домашних хозяйств показывает, что даже простые американцы избегают ликвидности, стараются жить в долг и прежде всего вкладываются в недвижимость. НЕДВИЖИМОСТЬ ПОСЛЕ КРИЗИСА ОСТАНЕТСЯ, а долги придется возвращать после девальвации в существенно меньших объемах.
Под шумок международных скандалов ФРС прекратила публикацию данных по денежному агрегату М3 (показатель объема денежной массы). Это означает потерю прозрачности количества долларов в обращении. В течение нескольких последних месяцев показатель M3 уже значительно увеличился. Это значит, что под занавес ФРС стала намного быстрее печатать деньги. Новый глава американской Федеральной Резервной системы Бен С. Бернэйнк является известным сторонником печати денег.
Итак, Америка к краху доллара готова. Готовы ли остальные?

Публичную склоку Ирана с США не следует путать с реальным противостоянием. Точнее, противостояние имеет место, а вот в существовании у двух стран общих интересов и вследствие этого согласованной политики сомневаться не приходится.

Прежде всего, Иран и США в равной степени заинтересованы в реструктуризации мусульманского мира и ликвидации арабского доминирования в нем. В этом направлении сотрудничество очевидно уже давно: ни операция в Афганистане, ни тем более война в Ираке были бы невозможны без прямой тайной поддержки иранского режима. Любое противодействие со стороны Ирана делало бы эти операции невозможным.
В результате разгрома Ирака Иран избавился от главного своего силового соперника в мусульманском мире. Кроме того, он получил контроль над шиитским большинством населения Ирака, а значит, в очень скорой степени новый Ирак станет иранским сателлитом.

Иран устроил шум по ядерной проблеме и начал свою атаку на доллар как раз тогда, когда ФРС прекратила публикацию М3. Посчитать это случайным совпадением можно только при очень большом желании. Так или иначе, совместными усилиями Иран и США запускают системный кризис.

Что будет означать этот процесс перестройки мировых финансов для каждой из стран мира? Рост курса евро означает прежде всего резкий удар по европейскому экспорту. Для Восточной Азии и Китая этот процесс означает обесценение золотовалютного резерва и резкое вздорожание импорта. К тому же, в Европе явно возобладают протекционистские настроения. Неизбежно резкое торможение процесса экономической глобализации.

В политическом смысле рост протекционизма означает распад НАТО.

Все неамериканские держатели долларов в рамках этого процесса потеряют очень много. США найдут способы защитить свои рынки на период процесса обесценения доллара от притока долларов извне. После этого доллары можно будет на внутренний рынок США вернуть, но купить на них можно будет уже в несколько раз меньше. Вклады же проиндексируют только американцам. Вне США все, чьи сбережения номинированы в долларах станут нищими.

В аналогичном положении окажутся и корпорации, чьи активы номинированы в долларах или содержат большую долю долларовой ликвидности. Для таких корпораций дело кончится катастрофой.

Катастрофа затронет и целые страны. Например, все активы Саудовской Аравии номинированы именно в долларах, тогда как у Ирана – в совсем других валютах. В долларах номинированы золотовалютные запасы и «резервные фонды» РФ. Так что все эти средства к концу 2006 года рискуют превратиться в пыль, знаменуя глубокую мудрость нынешнего правительства РФ и избирателей-жополизов, ответственных за его существование.

При таком развитии событий, если в 2006 году за доллар еще будут давать 60 евроцентов, то к 2008 году за него будут давать в морду.

В принципе, ресурсы ФРС позволяют еще накануне окончательного краха доллара провести грамотную игру на повышение. По крайней мере, я не преминул бы провернуть эту авантюру, если бы находился у руководства ФРС сегодня. Но здесь необходимо сыграть Ва-Банк и сделать когерентный маневр всеми наличными финансовыми и политическими ресурсами.

Всеобщее ожидание краха доллара, овладевшее сегодня аналитиками, может быть грамотно использовано для грандиозной спекулятивной операции. Эта операция должна была бы включать мощное развертывание гигантской пропагандистской кампании вокруг программ всемирного развертывания ядерной энергетики и новых видов энергетики. Такая пропаганда создала бы заметное давление на биржи. В этот момент можно было бы согласованно выбросить на рынок нефтяные запасы США и Саудовской Аравии, а также снять санкции с Ливии. Это создало бы шок на нефтяных рынках, и цена покатилась бы к нижнему локальному устойчивому состоянию.

Снижение цен на нефть, пока еще являющуюся эксклюзивным обеспечением доллара, неизбежно повлекло бы рост курса доллара. Его можно было бы подогреть, используя заинтересованность европейских промышленников в снижении курса евро.

Этот рост курса успокоил бы всех держателей доллара, краткосрочно поднял бы на него спрос. Под этот спрос можно было бы скинуть окружающему миру еще полтриллиона – перед окончательным закрытием лавочки.

Насколько вероятен такой сценарий? Учитывая ментальность нынешнего руководства ФРС – маловероятен. Да и проведение столь масштабной авантюры требует сильной руки и железной воли. План Шлиффена, как известно, провалился лишь потому, что в жизнь его проводил не Шлиффен, а люди, делавшие уступки традиционному стратегическому мышлению. По той же причине руководство ФРС неизбежно провалило бы сегодня такую авантюру.

На первый взгляд предназначенная России во всей этой истории роль терпилы выглядит неизбежной. Правительство Путина за последние годы сделало все необходимое для того, чтобы Россия приняла на себя основной удар при перестройки мировых финансов и оплатила ее всем своим накопленным за шесть лет и совершенно ей по мнению Илларионова и его хозяев ненужным валютным запасом. Объясняют такую позицию режима Путина обычно либо абсолютной некомпетентностью в принятии решений и обманов со стороны американских хозяев, либо же соучастием руководителей режима в некоем мировом заговоре. Подобные объяснения – дело скорее политических спекуляций, нежели анализа, а я предпочитаю ограничиться только констатацией фактов, без расследования стоящих за ними мотивов.

С точки зрения действующих субъективных факторов политики такое развитие событий и такая роль России в них являются единственно возможными. Но являются ли они единственно возможными с точки зрения объективных факторов, то есть если рассмотреть их безотносительно к действию субъективных? То есть какой есть у России шанс, если она гипотетически окажется в состоянии изменить политический курс?

Давайте попробуем ответить на этот вопрос, рассмотрев совокупность глобальных факторов и попытавшись сформулировать наиболее эффективную в рамках их действия политику.

Основным переходным процессом грядущего кризиса является переход от моновалютной резервной системы к мультивалютной. Это значит, что вместо одной резервной валюты – доллара – в ближайшем будущем на свет появится несколько резервных валют. И те страны, которые смогут стать эмитентами мировых резервных валют, смогут извлечь из этого такую же для себя пользу, как в ХХ веке США.
Вопрос лишь в том, какие страны готовы сделать свою валюту мировой резервной? Ответ на этот вопрос и будет главной составляющей геополитического процесса предстоящего десятилетия.

ЕС хорошо подготовился к происходящему. Китай и Япония – существенно хуже. Мусульманский мир старался, но не смог. А что же Россия?

Предвиделось ли в России такое развитие событий? Несомненно. В качестве очевидного доказательства могу привести свои публикации и методические материалы пятнадцатилетней давности, в которых такая перспектива подробно расписывалась и была одной из составляющих нашего глобального экономического прогноза, который лег в основу Программы Экономических реформ сначала Центра «Модернизация», а затем – Высшего Экономического Совета РФ. Эту программу поддерживал, как известно, Верховный Совет в противовес программы Джеффри Сакса, которую упорно проводил Ельцин. Следовательно, Верховный Совет прогноз такого развития событий считал очевидным, как и все сколь-нибудь профессиональные экономические эксперты.

В силу этого программа реформ Высшего Экономического Совета ставила во главу угла именно реформу денежного обращения, которая на первом этапе делал рубль достаточно твердой валютой, чтобы вытеснить доллар из внутреннего обращения (при этом безинфляционная эмиссия замещающих доллары рублей позволяла несколько лет финансировать бюджет РФ без налогов), а на втором этапе делала рубль мировой резервной валютой, способной обслуживать до 40% оборотов мировой торговли.

Расстрел Верховного Совета сорвал, как известно, реализацию национально-ориентированного проекта реформ. Реализация Ельциным проекта Джеффри Сакса позволила ввести во внутреннее обращение РФ 250 млрд. долларов, задействовать в обслуживании внешнеторгового оборота РФ еще 50 млрд. долларов, вывезти за 15 лет в США порядка 1100 млрд. долларов капиталов и дополнительно к этим потерям организовать экономический спад и безработицу, в результате которых русским не дали заработать еще порядка 150 млрд. долларов в год. Таким образом, общие потери России от операции по расстрелу Верховного Совета можно оценить только по этим направлениям в 3500 млрд. долларов, а выгоду, извлеченную США через механизм притока капиталов – в 1400 млрд. долларов.

Как известно, реализация этой программы была активно поддержана избирателям на выборах 1993, 1996, 1999, 2000, 2003 и 2004 годов, так что передачу ФРС всех этих средств следует признать добровольной. Это является доказательством огромной любви русского народа к США, так как объяснить добровольную и радостную передачу таких объемов ресурсов от одной нации к другой можно только большой и самоотверженной любовью.

Самоотверженности россиянских избирателей, исправно до сих пор голосующих за программу помощи и поддержки американской экономики, я никогда не разделял. Не могу сказать, что я не люблю США вообще. Многое в этой стране мне не нравится, но есть и то, что нравится. У меня там есть друзья и даже предмет любовных воздыханий, так что в целом отношение к этой стране у меня вполне взвешенное. Другое дело, в отличие от поддерживающих Ельцина и Путина избирателей, я считаю более разумной для любой страны политику защиты своих собственных интересов: остальные нации способны сами позаботиться о своих. И Россию здесь исключением не считаю.

Поскольку в начале 90х я еще собирался жить именно в России и в силу этого хотел видеть ее великой и богатой державой, я неизбежно оказался в лагере патриотических сил и возглавил в Высшем Экономическом Совете группу экспертов, которая и разработала альтернативную программу реформ. Не буду сейчас вспоминать все ее положения и проекты, напомню лишь, что механизм национальной валютной безопасности, валютной экспансии и превращения рубля к 2007 году в мировую резервную валюту она содержала.

Вопрос о том, в каком месте окажется Россия в процессе начавшейся реформы мировых финансов, сводится таким образом к вопросу о том, можно ли еще каким-то образом запустить процесс превращения рубля в единую валюту, несмотря на то что 12 лет просрали по полной программе и растранжирили 2/3 национального богатства?

Конечно, сегодня валютная экспансия не может опираться на ту экономическую мощь, которая в начале 90х еще оставалась РФ в наследство от СССР. Но зато американская политика последних годов поставила РФ в положение глобальной энергетической мировой державы. Рост нестабильности в зоне Персидского Залива, которому РФ вполне может посодействовать, ставит сегодня ее в положение монополиста на европейском и азиатском энергетическом рынке. А это создает базу для успешного перехода в позицию эмитента мировой валюты.

Разумеется, описание механизмов такой экспансии с опорой на новейшие финансовые технологии никак не вписывается в формат газетной статьи. Впрочем, в этом нет необходимости, в программе реформ ВЭС РФ они описаны достаточно подробно. Важно то, что сегодня шанс у России избежать судьбы унижаемой всеми нищенки и превратиться в мирового игрока есть. Объективно есть.

Воспользуется ли она им – зависит уже от обстоятельств субъективного свойства.

А вот обстоятельства субъективного свойства, похоже, никаких шансов для России подняться, а значит и сохраниться в качестве целостного государства, не оставляют. В первую очередь к их числу относится нравственная позиция российского населения, не готового к морально определенной позиции. Следствием этого и являются итоги выборов, дающие большинство в Думе партии национальной измены и поддержку режиму капитуляйтеров. Это означает отсутствие какого-либо социального заказа на политику в пользу России и русских.

С другой стороны, объективные обстоятельства вопреки безнравстенной позиции большинства населения все же оказывают на сам капитуляйтерский режим воздействие в сторону осознания неизбежности строительства суверенной державы, хотя бы из соображений самосохранения. Иллюзии 90х о том, что всегда можно свалить на Запад под крышу заокеанских хозяев, были в начале нынешнего века развеяны целой серией интерполовских акций и действий судебных властей стран Запада. Эти действия показали, что ни о какой неприкосновенности имущества российской элиты и никакой свободы выезда для них, кроме как выездов с дипломатическими паспортами по служебным делам, говорить не приходится. Покрывать их на Западе расположены куда меньше, чем покрывать Пиночета, и какое-то будущее у этих господ может быть лишь в том случае, если их крышей будет мощная русская держава.

Конечно же, эти объективные обстоятельства пока что далеко не всеми воспринимаются в Кремле и окрестностях адекватно. Все же всосанная с молоком Горби прозападная позиция изменяется под воздействием реальности пока что слабо. Как известно, Нью-Йоркского банкира Милошевича прозападные настроения, мешавшие адекватно строить взаимоотношения с враждебным его стране западным миром, привели на скамью подсудимых.

Можно полагать, что давление обстоятельств в конечном счете вынудит кремлевское начальство так или иначе определиться. Есть некоторая вероятность, что не всех устроит продолжение нынешней эвтаназии, и возобладает точка зрения, что имеет смысл строить свою экономическую базу и суверенную державу, а не опираться на начинающего рушиться заокеанского хозяина. В этом случае Кремль имеет два варианта дальнейших действий.

Во-первых, в Кремле могут попытаться начать осуществление проекта своими силами. Но отсутствие профессионалов в сфере экономического и государственного строительства в очень скором времени подведет их к кризису, в котором их финансовая база резко сократится, давление заокеанских сил будет довольно высоким, а внутри страны опоры не будет никакой.

Во-вторых, в Кремле могут отказаться от попыток играть на патриотическом поле через марионеток типа Рогозина и обратиться к авторитетным вождям патриотических сил, имеющим старые связи со специалистами, способными осуществить программу строительства великой державы даже и при наличных скромных ресурсах. Правда, и в этом случае далеко не все профессионалы этого круга решатся сотрудничать с Кремлем, так как за прошедшие полтора десятилетия все обзавелись весьма серьезным бизнесом и давно живут на тропических островах. Однако, тех, кто согласился бы сотрудничать с реальными патриотическими силами и их настоящими лидерами, может оказаться для решения проблем достаточно.

Правда, и на этом пути у Кремля окажутся серьезные препятствия, связанные с тем, что большинство этих специалистов евреи. Поскольку антисемитская пропаганда последние годы массированно использовалась для раскола патриотического лагеря, спекуляции на этой теме сформировали у многих серьезный скепсис в отношении работы на возрождение России, хотя ставка на эту страну у мирового еврейства остается весьма и весьма серьезной и положительной.

Как видим, если сложить все субъективно-политические причины, то вероятность реализации Россией представившегося ей сегодня шанса занять место мировой Державы и одного из главных эмитентов резервной валюты очень невелика. Но эта вероятность есть. реализуется ли она – зависит и от степени благосклонности к России Господа Бога, и от готовности самих русских к возвращению к своей миссии.

(Продолжение следует)
Нынешние наши правители считают пенсионные, да и вообще социальные выплаты непроизводительными расходами, а их получателей, пенсионеров - балластом общества. Такой подход экономистов гайдаровской школы наложил отпечаток на всю политику в отношении этих слоев населения. В то же время грамотные экономисты придерживаются на этот счет иной точки зрения.
В рыночной экономике обращение принципиально неравновесно. Продавцы изымают с рынков всегда больше денег, чем сами направляют на нормальное потребление. Это имеет объективные причины: сумма затрат на производство товара всегда выше суммы зарплаты и прибыли, есть еще издержки обращения. А платежеспособный спрос примерно равен сумме зарплаты и прибыли. В результате с каждым полным оборотом (в случае замкнутого характера данного цикла), на рынок возвращается меньше денег (в самом лучшем случае - не больше), чем изъято.
Следовательно, естественный характер процесса в этой системе - коллапс, то есть перманентное сокращение объемов сбыта, которое диктует падение цен, сокращение объемов и снижение прибыльности производства. В девятнадцатом веке эта тенденция время от времени приобретала преобладающий характер и была замечена и описана Сисмонди.
Сисмонди же указал и на то, что стабилизатором экономики является присутствие слоев населения, не включенных в этот цикл, "праздного класса", который своим дополнительным спросом компенсируют неизбежный недостаток спроса со стороны участников производства - как предпринимателей, так и наемных рабочих. В те времена устойчивый рост капиталистического хозяйства, таким образом, шел засчет постепенного поглощения ресурсов социальных слоев - остатков докапиталистического уклада.
В начале XX века этот ресурс роста был исчерпан, что и поставило на повестку дня вопрос о создании компенсирующего механизма перекачки денег в сферу потребления произведенного. Здесь возникли три пути. Первый путь виделся в милитаризации экономики, в создании государственного сектора спроса путем наращивания военных расходов. Этот путь породил фашизм, национал-социализм и японский милитаризм. Второй путь заключался в создании планового механизма согласования спроса и предложения, что позволяло вообще радикально уйти от этой проблемы.
Наконец, третий путь предложила европейская социал-демократия и авторы "нового курса" Рузвельта. Этот путь заключался в создании вэлфера - системы непроизводительных социальных выплат, создании привилегированного "праздного класса" засчет государственного бюджета. Наличие такого сектора спроса необходимо для устойчивого развития и расширенного воспроизводства.
Аналогичную роль сыграли и введенные Рузвельтом затратные глобальные инвестиционные проекты. Начиная от строительства скоростных дорог и кончая амбициозными космическими проектами, они составили сектор государственного спроса, который необходим для компенсации сокращения спроса. Короче говоря, саморегулирующаяся производственная система не может работать в замкнутом цикле, сама на себя. В таких условиях она неизбежно коллапсирует. Для расширенного производства ей нужна внешняя цель производства.
Таким образом, система социальных (непроизводительных) бюджетных расходов и затратных перспективных проектов является необходимым условием стабильной экономики и расширенного производства. Таким образом, она является не нагрузкой на экономику, как считают неоконсервативные идеологи, а является абсолютно экономически целесообразной. Следовательно, и размеры этой системы должны определяться из соображений экономической целесообразности.
Будучи людьми глубоко аморальными с точки зрения христианских (а также мусульманских, буддийских и иудейских ценностей) идеологи неоконсервативной волны рассматривают социальные расходы исключительно как систему бесполезных расходов, имеющих благотворительную природу. Считая, что надо следовать не принципу любви к ближнему, а принципу "экономической целесообразности" (как они ее понимают), они требуют максимально возможного сокращения "непроизводительных" расходов бюджета. Именно этого они добились в последние годы в Европе. Резкое сокращение этого компенсаторного спроса и явилось одной из составляющего того денежного дефицита, который породил обвал мировых рынков.
В России совершенно аналогичным образом аморальность "реформаторов" породила их специфическое отношение к социальным расходам государства, оборонным расходам, а заодно и к финансированию перспективных сфер - науки, космоса, затратных проектов. Считая "экономически целесообразным" максимальное сокращение этих расходов, они сократили их примерно в 10 раз (при сокращении реального ВВП только вчетверо) и этим полностью уничтожили их компенсаторную функцию, усилив коллапс экономики. Таким образом, аморальное решение не оказалось экономически целесообразным.
Целесообразным обычно оказывается как раз то решение, которое диктуется соображениями морали. Это можно счесть простым совпадением. Но такое совпадение имеет место всегда. На самом деле существует строгая закономерность: аморальные решения не могут быть целесообразными ни в какой области. В конечном счете, они оказываются проигрышными. Кстати, и академик Сахаров как-то заметил, что нравственное решение оказывается в конечном счете самым правильным…
 

Перспективы

OPEC: "Агентство Moody's изменило прогнозы рейтингов России со стабильного на позитивный. Теперь мы стоим на одной ступени с Бангладеш и Папуа - Новая Гвинея. Вдобавок, в прошедшие выходные западная пресса рассекретила составленный Мировым валютным фондом новый прогноз мирового экономического роста в 2002 году. В МВФ считают, что в мире произошло неожиданное ускорение, и ситуация начала напоминать сию в более высокую категорию в своем рейтинге кредитной надежности 2000 год: США показывают рост в 5% годовых, цены на нефть высоки. Россия может приободриться. Оправдан ли весь этот оптимизм? Действительно ли кризису конец, и никаких серьезных потрясений больше не предвидится?"

Для начала сошлюсь на свой собственный комментарий полугодовой давности,  от 11:10 16.10.2001, в котором я внятно разъяснил, почему во втором квартале 2002 года в США начнется довольно бурный подъем. Почему же произошедшее ускорение в МВФ и западной прессе сочли неожиданным? На этот вопрос дает ответ исследование, которое я комментировал уже в 13:57 06.02.2002.
Думаю, что всякий грамотный специалист, который анализирует происходящее с точки зрения закономерностей новой, постинудстриальной институциональной экономики, не встретит неожиданностей и будет давать вполне точные прогнозы. К сожалению, эксперты МВФ принадлежат к старым рыночным школам, адекватность моделей которых ушла в прошлое вместе с рыночной экономикой и XX веком.
Что касается цен на нефть, то ситуация на этом рынке имеет тенденцию к стабильности и к постепенному понижению цен. В долгосрочном рассмотрении следует учитывать фактор технологических изменений, который существенно обесценит нефть как топливо уже в ближайшие десятилетия. В краткосрочном значение имеет только нежелание администрации Буша допустить обрушение цен на рынке.
Однако, даже если предположить рост цен на нефть, западные финансисты не станут повышать русский кредитный рейтинг по этой лишь причине. Дело в том, что даже при самой благоприятной конъюнктуре на сырьевых и топливных рынках, торгующая преимущественно сырьем и топливом страна, не имеющая собственного постиндустриального потенциала, не может иметь в постиндустриальном мире стабильную экономику. А те, кто занимается реальными финансами, давно уже оценивают ситуацию по новым постиндустриальным раскладам, а не по старым рыночным моделям, как эксперты МВФ и путинской администрации.
Независимым аналитикам очевидно, что в основе грядущего кризиса в России лежит износ основных фондов.  В связи с этим ожидается резкое сокращение добычи. Необходимость в полном объеме инвестировать и амортизировать основные фонды ляжет на себестоимость российской нефти уже в ближайшие несколько лет. Станет ясно, что эта себестоимость существенно выше мировой цены на нефть, а российская нефтяная промышленность институционально убыточна и показывала прибыль лишь за счет проедания унаследованных от СССР основных фондов, покрывая убыток экономией на амортизационных отчислениях. Впрочем, серьезным ребятам на Западе это ясно давно.
Аналогичным образом оцениваются последствия износа основных фондов и в прочих сферах. Прежде всего, в ближайшие годы Россия столкнется с резким ростом издержек текущего содержания основных фондов, необходимостью сброса части социалки и жилищного фонда. Резко вырастет нагрузка на МЧС, да и в целом процесс их эксплуатации примет чрезвычайный характер. Характер этот крайне затратен сам по себе, а с учетом неизбежного при чрезвычайке воровства стоимость поддержания основных фондов станет неподъемной для бюджетов субъектов Федерации даже при самой лучшей конъюнктуре.
В этих условиях власть столкнется с отчаянным сопротивлением прижатых к стенке людей на местах, которое будет существенно мешать собирать со страны ясак на выплату процентной дани. Понятно, что ожидая такого развития событий, западные эксперты испытывают меньший оптимизм в отношении перспектив кредитоспособности России, нежели ангажированные и малограмотные эксперты российского начальства, не желающие видеть и признавать влияние процессов в реальной экономике на финансовое положение режима.
Кроме того, Россия существенно отстает от большинства стран и по темпам роста. Не только страны третьего мира, но и сами США вернулись на уровень в 5% в годовом исчислении, а нынешний кабинет даже в условиях наилучшей конъюнктуры сможет обеспечить только 4%. Учитывая, что при таких темпах Россия вернется на уровень производства и потребления времен незабвенного застойного Леонида Ильича Брежнева только к началу XXII века, западные эксперты предпочитают отложить окончательное решение по поводу кредитоспособности России до этого срока, а пока поместить ее в одну категорию с Папуа и Бангладеш, где уровень туземных правительственных экономистов примерно такой же и с теми же результатами.
Не существует решения проблемы кредитоспособности России отдельно от решения проблемы возрождения экономики. А возрождение экономики недостижимо без отказа от архаических рыночных представлений и программ, без резкой смены курса и перехода к строительству постиндустриальной институциональной экономики современного типа.
 

Блестящая политика

В российских СМИ принято ругать администрацию Буша и ее политику. Де с экономикой-де Буш что-то не то творит, и во внешней политике со всеми перессорился, и Путина не уважает... Но все эти оценки грешат одним:  в них слишком мало беспристрастного анализа, слишком много априорных идей и субъективных представлений, ушедших из реального мира вместе с последним десятилетием прошлого века. Если от них отвлечься и смотреть глазами беспристрастного аналитика, то оказывается, что ВСЕ шаги администрации Буша глубоко рациональны и направлены к пользе человечества, США, России и почти что каждого человека на Земле.
В нашем обществе, где ненависть к США стала в конце 90-х годов устойчивой культурной институцией, такая точка зрения может показаться парадоксальной. Но беспристрастный анализ каждого шага администрации Буша заставляет признать, что все его критики неправы и по большей части просто не понимают, что происходит ныне с человечеством.
Во всех сферах жизни Бушу сегодня приходится бороться с наследием предыдущей администрации, которую со временем историки несомненно признают самой худшей администрацией США за весь XX век. И вовсе не по причине ее некомпетентности - по причине неадекватности той концепции, которая стояла за всеми ее действиями. Впрочем, начнем по порядку.

Экономика

Клинтон унаследовал от Буша-старшего растущую экономику, инерции роста которой хватило на целое десятилетие. Все эти десять лет локомотивом роста были выпестованные Бушем-старшим в недрах ЦРУ и ВПК информационные технологии. Но ресурсы, которые этот экономический взлет дал в руки Клинтону, были им использованы совершенно нерационально - не в пользу США, не в пользу их граждан, не в пользу бизнеса и не в пользу человечества.
Администрация Клинтона по сути подавляла бизнес, постепенно увеличивая бремя государственных расходов, давящее на него. Даже огромный бюджетный профицит не побуждал Клинтона к снижению налогового и иного бремени на экономику. Наоборот, все больше средств изымалось из бизнеса и затрачивалось на непроизводительные цели.
Некоторые из этих целей казались благими. Например, увеличение расходов на медицину. Но здесь выбранная Клинтоном стратегия достигла социальных целей, прямо противоположных декларируемым.
В условиях роста производительности труда во всех сферах постиндустриальной экономики, медицина существенно отставала все это десятилетие. Нужны были серьезные меры для ее модернизации, повышения интенсивности и качества услуг посредством внедрения информационных и иных технологий, создание эффективной системы контроля качества и оптимизации использования ресурсов в отрасли. Короче, нужны были мощные меры по повышению производительности труда в этой сфере, стимулировать которые можно лишь методами жестких бюджетных ограничений и нормативно-законодательного давления, стандартизации.
Вместо этого Клинтон повел прямо противоположную политику. Он стал прикармливать неэффективно работающую отрасль гигантскими бюджетными вливаниями, консервируя тем самым ее отставание и неразбериху на фоне всеобщего роста. Это превратило здравоохранение в черную дыру американской экономики. Учитывая размеры отрасли, эта черная дыра представляет серьезную опасность и является сегодня главным источником инфляционных рисков.
Другие направления растраты администрацией Клинтона зарабатываемых Америкой денег трудно оправдать даже и аргументами социального порядка.
Из всех государственных расходов прямую пользу экономике могут принести только прорывные фундаментальные исследования, обычно проводимые в рамках ВПК. Но именно эти направления Клинтон финансировал меньше всего. Военный бюджет растрачивался на авантюры в разных концах земного шара, продиктованные не национальными интересами США, а туманными идеалистическими концепциями господ типа Жака Аттали, которым был привержен последний в прошлом веке американский президент.
Теми же шизофреническими концепциями была продиктована и та часть экономической политики Клинтона, которая была направлена на подавление экономической свободы не только в США, но и во всем мире. Самым ярким ее выражением была активная, дикая по своей форме и содержанию борьба прошлой администрации с оффшорами. Дикость этой борьбы по форме заключалась в совершенной противоправности попытки ограничить суверенитет других государств на основе даже не американских законов, а неких принципов неоформленных, но влиятельных сил. С содержанием же дело обстояло еще хуже.
Оффшоры в современном мире являются вовсе не местом укрытия средств наркомафии и родственников Ельцина да Бокассы. Они являются базовым инструментом налогового маневрирования и финансового менеджмента, существенно расширяющего степень экономической свободы в мире. Безграмотная профессорская теория о том, что они якобы сокращают налоговые поступления в США, Европе, России и прочих странах, на самом деле крайне далека от реальности. Благодаря оффшорам существуют целые виды бизнеса, которые в отсутствие этого инструмента не могли бы существовать. Одна лишь репатриация получаемой в их рамках прибыли является фактором, повышающим доходы бюджета развитых стран как прямо (через выплату подоходного налога), так и косвенно - через рост потребления, стимулирующий экономический рост вообще.
Уничтожение этого инструмента диктовалось соображением вовсе не экономического плана. Политики круга Аттали-Камдессю преследуют здесь на самом деле цель повышения наднационального контроля за бизнесом во всем мире, причем не с целью его подчинения американским или европейским законам, но законам наднациональным. Если бы Клинтону удалось довести до конца это черное дело, разрушение целых отраслей современного мирового хозяйства породило бы такой экономический и политический кризис, какой без третьей мировой войны было бы не расхлебать.
Идеалистическими, внеэкономическими соображениями диктовалась и энергетическая политика администрации Клинтона. Фактическое свертывание атомной энергетики в угоду невротической нуклеофобии домохозяек и гринписовцев, свертывание из тех же соображений разработки новых нефтяных месторождений подвело не только США, но и весь мир к грани энергетического кризиса. Взлет цен на энергоносители, порожденный этой политикой, стал локомотивом экономического кризиса, порожденного всей политикой администрации Клинтона.
Крайне разрушительной была и выбранная администрацией Клинтона стратегия в сфере высоких технологий. Будучи по сути администрацией биржевых спекулянтов, администрация сделала новый быстро растущий сектор экономики их заложником. Вместо содействия развитию традиционных механизмов венчурного финансирования, вместо задействования традиционных ограничений, обеспечивающих эффективность инвестиций, она по сути вела на рынке фондов высокотехнологических компаний такие правила игры, при которых наряду с действительно перспективными постиндустриальными компаниями за средства инвесторов стали бороться маскирующиеся под такие компании полумошеннические фирмы.
Неизбежный обвал мошеннических компаний стал ударом для всего высокотехнологического сектора. Несмотря на то, что прибыль и обороты производящих реальные услуги постиндустриальных компаний (дистанционное образование, логистика и т.п.) продолжают расти и сами они остаются весьма привлекательными для инвестиций объектами, крах надуманных проектов, обещавших бешеные прибыли за счет рекламы друг друга, подорвал доверие инвесторов ко всему этому сектору экономики.
В угоду спекулянтов администрация Клинтона вела и политику "глобализации" финансовых рынков, по сути сделав экономику США заложником повышенной инвестиционной привлекательности их рынка в условиях кризисов. Ради этого провоцировались политические кризисы в мире, экономика США оказалась поставлена в зависимость от притока капиталов извне, завышенный курс доллара не дал традиционной индустрии воспользоваться плодами долгого периода роста - она по сути испытывала стагнацию на фоне бурного роста постиндустриального сектора. Результатом был обвал рынков на фоне продолжающегося экономического роста - тот обвал, который и создал нынче угрозу самому этому росту, других причин для прекращения которого не было и нет.
Все, что было в экономической политике США в 90-е годы разумного, принадлежит вовсе не администрации, а ФРС. Разумные меры по стимулированию спроса путем использования традиционных кейнсианских инструментов, без приверженности к модным в недоразвитых странах теориям фридмановской "монетаристской" школы, позволили смягчить негативные последствия того по сути крестового похода против мирового бизнеса, который осуществлялся Клинтоном и его учителями.
За несколько месяцев администрация Буша быстрыми и эффективными мерами оздоровила американскую и мировую экономику. Структура государственных расходов постепенно начала изменяться от непроизводительно-растратной к перспективно-инвестиционной. Вместо затыкания бюджетными деньгами дыр неэффективно работающих отраслей они постепенно переориентируются в проекты ВПК, которые могут вскоре дать такой же толчок развитию мировой экономики, какой в 90-е дал интернет. Налоговая политика приобретает все более разумные черты, стимулируя бизнес и экономический рост, снимая то жуткое давление на предпринимательство, которое было характерно для эпохи Клинтона.
Администрация Буша прекратила и крестовый поход против оффшоров, признав их легальным и необходимым для честного бизнеса инструментом. В сфере энергетики за кратчайший срок сформулирована и уже осуществляется программа, содержащая эффективные меры по предотвращению энергетического кризиса. Буш дал зеленый свет атомной энергетике, без которой экономика XXI века просто не может существовать. Он открыл и возможность разработки нефтяных месторождений Аляски, которые покроют в скором времени намечающийся дефицит жидкого топлива в США. Думаю, скоро нефть снова будет стоить дешевле воды.
На рынках администрация Буша тоже потихоньку наводит порядок. Пока еще довольно медленно - видно, что не знает, с какой стороны подступиться к расчистке этих авгиевых конюшен. Но решимость покончить с засильем спекулянтов и направить инвестиционные ресурсы в реальный сектор экономики явственно просматривается - и уже одно это порождает оптимизм у инвесторов.
А тем временем аналитики из тиши профессорских кабинетов критикуют Буша за применение кейнсианских рецептов преодоления кризиса - видите ли инфляция будет от их применения. Надо-де применять более новые, фридмановские рецепты: сначала инфляцию подавить, пусть и  ценой спада, а потом уже рост сам пойдет.
А ведь на самом деле именно применяя классические кейнсианские рецепты спасал все это время Гринспен экономику от краха. Потому что руководство ФРС давно и хорошо понимает, что нет никаких новых рецептов, а Фридман сотоварищи - шарлатаны. И выбитая для него в свое время господами из Бильдербергского Клуба нобелевская премия ничего тут не меняет.
Вообще, критическое отношение аналитиков к мерам администрации Буша выдает одну важную деталь: они крайне далеки от реальной экономики. Они, конечно, старательно отслеживают новейшую статистику и поведение финансовых рынков, следят за ростом показателей, но реальных проектов они явно не консультируют и в них не участвуют. Потому что тогда их мнение было бы совершенно иным.
Если бы они, подобно мне, консультировали реальные проекты, они хорошо знали бы, сколько проектов стояло из-за устроенных Клинтоном дурацких препон, из-за неопределенности с оффшорами и перспективами рынков. Они знали бы, какая ненависть сформировалась у всех активных бизнесменов к этому Клинтону и его команде, сколько потерь понес бизнес от его политики.
В последние полгода ситуация изменилась неузнаваемо. Все проекты идут. Вообще все. Я такого просто не помню. Вы там в своих кабинетах со статистикой своей даже представить не можете, что творится и КАК все вдруг пошло. Сразу и по полной программе. Одно лишь снятие неопределенности с оффшорами позволило запустить совершенно блестящие проекты. Я, например, если делаю проект, так снижение издержек дожимаю по полной программе - а при устроенной прошлой администрацией неопределенности задействование этих схем оказывалось сопряжено с серьезным риском - и у людей дела просто стояли.
Конечно, все эти проекты отразятся в статистике цифрами роста не в этом году, а кое-какие даже и не в следующем, но запускаются-то они сейчас, идут сейчас. Вот где главный мотор экономики. Аналитики, которые сейчас Буша кисло критикуют, поймут все потом, когда придет эта статистика. Задним числом. Как та задница, что жаловалась в ЦК, что до нее газета "Правда" доходит в последнюю очередь.
Ликвидировав весь идеалистический маразм клинтоновской политики, положив в основу своей политики концептуальный прагматизм, новая администрация сумела по сути снести плотину, которая сдерживала развитие мировой экономики последние годы.
И все это достигнуто менее чем за полгода президентства Буша! О чем после этого еще спорят аналитики? Да реальные бизнесмены золотой памятник готовы Бушу отлить - хоть сейчас.

Внешняя политика

Расхожим обвинением газетчиков в адрес Буша стало то, что новый президент поссорился почти со всеми, кто лобызался с Клинтоном - с китайцами, европейцами, русскими. При этом все они относят происходящее на счет дипломатической неуклюжести самого Буша, которую противопоставляют дипломатической гениальности Гора и Клинтона. На самом деле все обстоит совсем наоборот.
Клинтон по сути поставил американские ресурсы на службу весьма специфическим интересам бюрократии международных организаций и обслуживающих их идеологов. Аттали, Камдессю, Стэнли Фишер и тому подобные личности, добившиеся высокого положения в рамках этой бюрократии тем, что гоняли шизу, оформляющую интересы этой бюрократии и при этом прикрывающую их мистическим туманом - эти господа вдруг стали поставщиками концептуальной идеологии для внешней политики США. По сути, вместо защиты национальных интересов шло навязывание суверенным правительствам верховенства международной бюрократии.
Именно на поддержку Клинтона опиралась та наглость, с которой в эпоху Камдессю МВФ навязывал суверенным государствам свое видение экономической политики. Причем, если со стороны Клинтона тут было больше идеализма, то конкретные бюрократы типа Камдессю часто прирабатывали, выступая агентами определенных политических сил внутри того или иного государства, подавая их требования как свои. Аттали ушел с должности под обвинения в коррупции еще раньше Камдессю, показав тем самым, что реально стоит за его красивыми туманными идеологемами.
Клинтон ничтоже сумняшеся применял военную силу - опять же не для защиты интересов США, а для навязывания суверенным государствам "международных" правил игры, от которых сами США ничего не выигрывали. В конце концов он втянул США в югославский конфликт, где им нечего было ловить - реализуя даже не интересы, а МНЕНИЕ весьма специфических кругов европейской элиты, мистически почитающих Габсбургов-Лотарингов (почитаемыми в этих кругах ни более ни менее как за прямых потомков Христа) и желающих увидеть их во главе объединенной Европы - Священной Римской Империи. Если бы Клинтон знал, что эти сумасшедшие ненавидят Сербов всего лишь за то, что те подорвали устои Габсбургской монархии в момент, который им казался подходящим для реализации этого сумасшедшего плана, вряд ли бы он стал влезать в эту дикую разборку. Но поскольку на поверхности лежала все та же теория глобализации и универсализации ценностей, он ее схавал с весьма печальным для всех исходом.
США ничего не выиграли от всех авантюр, в которые их втянул Клинтон. А выигрыш, который получила международная бюрократия и ее мистики-идеологи, оказался на самом деле эфемерным, потому что оказалось достаточно одного лишь плевка Буша, чтобы вся эта бюрократия со всем ее дутым могуществом сдулась как воздушный шарик, а все ее могущество превратилось в дым.
Политика Клинтона дорого обошлась США. Растраченные на бессмысленные авантюры национальные ресурсы уже не вернуть. В то же время бессмысленные, ничего самим США не дававшие атаки на суверенитет различных государств и традиции их населения настроили это население и национальные элиты резко против США. Именно Клинтон поссорил США с Китаем, Россией, рядом Европейских стран, третьим миром и даже Израилем. Сохранение видимости дружеских отношений Билла с лидерами этих стран ничего в этом вопросе не меняло и было обычным лицемерием, которому так старательно учил когда-то Америку Дейл Карнеги.
Буш просто не стал лицемерить и назвал вещи своими именами. Он принял оставшееся в наследство от Клинтона состояние дел как данность. Он только констатировал факт, что отношения плохие. И стал действовать в интересах США в рамках имеющихся налицо обстоятельств. Вряд ли кто-то, кроме записных лицемеров, может осудить администрацию за то, что она не боится смотреть правде в лицо и действовать открыто и прямо, адекватно сложившимся нерадостным обстоятельствам. И вряд ли кто-то, кроме совсем уж бессовестного лицемера, может возложить на Буша ответственность за наследство его предшественника.

Социальная база

Общеизвестно, какие социальные слои поддерживали Буша, а какие - Гора на последних выборах. За Буша голосовала вся белая работящая Америка - те, кто создает американское благосостояние и платит налоги. За Гора голосовала вся сидящая на вэлфере масса тунеядцев, разросшаяся за годы правления Клинтона и желающая жировать дальше.
Электорат Клинтона-Гора, социальную базу их политики, составляет масса разного рода представителей национальных, расовых, сексуальных и прочих меньшинств, матерей-одиночек и записных безработных, давно сделавших свою принадлежность к этим меньшинствам средством для получения всяческих льгот и привилегий - при приеме на работу и учебу, при продвижении по службе, в конкурентной борьбе и чуть ли не при подведении итогов спортивных соревнований. Я уж молчу о прямых бюджетных выплатах.
Социальную базу Буша составляют те, за чей счет вся эта публика жирует.
И хотя если говорить о партиях, их социальная база традиционно не обладает в США такой определенностью, тенденция превращения демократической партии в партию паразитов, а республиканской - в партию экономически активного населения просматривается весьма явственно.

Нравственность

Разница в социальной базе двух администраций существенно дополняется соответствующей разницей в их нравственной ориентации.
Степень безнравственности Клинтона, его политики и его администрации была просто монстроподобной. Вечное двурушничество, практика двойных стандартов во всем - от личной жизни до международной политики, коррумпированность, неуважение к труду и тем, кто создает реальные ценности, вечная ложь, неспособность осознать национальные интересы и почти искренняя вера в существование неких "общечеловеческих", вечные мессианские амбиции, стремление дружить не с народами, а с их фюрерами, лицемерие, доведенное до крайне своей формы - "политкорректности", презрение к базовым, экономическим правам человека вкупе с лицемерными попытками "защищать" часто надуманные "политические" права, беззастенчивое нарушение суверенитета и вмешательство во внутренние дела других народов и стран - все это вылилось в своеобразный рекорд безнравственности среди и так не всегда отличавшихся высоким нравственным уровнем американских администраций.
Именно эта политика породила в мировом масштабе активное неприятие США, сменившее тот высокий авторитет этой страны, который оставил в наследство Клинтону Буш-старший. США стали жестко ассоциироваться у всех народов с политикой глобализации, претензии международной бюрократии стали восприниматься как претензии США на установление Pax Americana, а сами США - как источник прямой угрозы национальному суверенитету любой страны. США оказались ответственны за все негативные последствия политики глобализации.
Все это породило мощнейшие антиамериканские настроения и выступления. Антиглобалистское движение приобрело явственно антиамериканскую окраску - даже в самих США. Результатом стало нарастание прямых угроз национальным интересам США, интересам американского бизнеса, осложнило международные контакты американских граждан. С инерцией всего этого Америке придется иметь дело очень долго.
Во внутренней политике безнравственность администрации поссорила государство и бизнес, стала сеять социальную и межнациональную рознь. Лицемерное насаждение политкорректности сделало ее средством шантажа и породило вал процессов с совершенно непристойными претензиями, которые тем не менее приходилось принимать всерьез. Все это вылилось в глубокое нарушение прав человека на свободу слова, свободу выражения собственного мнения.
Лицемерие Клинтона ярко проявилось и в скандальной истории с Моникой Левински, которую заставляли лгать под присягой (да и сам Клинтон умудрился под нею солгать). Значение, приданное республиканцами этой истории, как раз и отражало их нравственные претензии к президенту. Правда, не осознав еще до конца суть своих претензий и не назвав вещи своими именами, они по сути проиграли PR-кампанию, которая свелась к пошлому анекдоту.
Джордж Буш - человек совершенно другого плана. Он не блещет талантами, как Клинтон или Гор, он косноязычен, он тугодум, он не слишком образован и даже ленив, он не очень учтив,  недостаточно доброжелателен и улыбчив. Но все это в глазах трудящихся американцев искупается одним - он человек нравственный. Он обладает той нравственностью, которую дает воспитание в семье, где занимаются делом, и где знают, что такое труд.
Этот и только этот фактор играл всю дорогу на избрание Буша. Гор со своим блестящим красноречием проигрывал косноязычному техасцу одни теледебаты за другими - просто потому, что избиратели видели за прекрасными формулировками Гора привычное лицемерие, а за рубленым косноязычием Буша - искренность, честность и прямоту. И простоту.

Буш и Россия

Когда Джордж Буш-старший покидал Белый Дом, отношение к США в России было, пожалуй, самым доброжелательным за весь XX век. Население и политическая элита были настроены в отношении США крайне дружелюбно и ориентированы на сотрудничество. Честность и прямота политики Буша были оценены по достоинству и приняты даже в тех аспектах, которые сами по себе Россию не устраивали. Даже маргинальные круги по большей части избегали критики США, предпочитая в качестве объекта вражды сочинять мифических всемирных заговорщиков.
Менее чем за год Клинтону удалось радикально изменить отношение русских к США. И это изменение стало результатом безнравственности его политики.
С трудом можно себе представить, чтобы Джордж Буш-старший мог поддержать переворот в России, наподобие случившегося 21 сентября-4 октября 1993 года. Расстрел демократически избранных верховных органов власти, узурпация власти бывшим президентом, отставленным решением Конституционного Суда за совершенные преступления, бойня на улицах Москвы, фальсификация референдума, принятие авторитарной недемократической конституции, установление полуфашистского режима, срыв экономических реформ ради обогащения узкого криминального клана - все это вряд ли встретило бы поддержку администрации, возглавляемой человеком столь нравственным и столь прогностически мыслящим.
Для Клинтона с его идеологией двойных стандартов произошедшее было не только вполне приемлемо, но даже и почти желательно. Удобный и управляемый диктатор вместо своенравного национального представительства казался привлекательным вариантом, а сам факт совершенных им преступлений только увеличивал его управляемость и зависимость.
В то же время для всех было ясно, что без поддержки Клинтона этот переворот был бы невозможен. Если бы существовал хотя бы малейший риск отказа в кредитах по мотиву нарушения законов и прав человека, Ельцин не получил бы необходимой поддержки коррумпированных силовых структур. Они готовы были совершить требуемые им преступления только на американские деньги.
Это было очевидно для всех мыслящих русских. И поэтому ответственность за преступный переворот и последующее уничтожение российской экономики лежала в их глазах не только на Ельцине, но прежде всего - на Клинтоне. А следовательно, на США.
Так родился тот холод недоверия и ненависти, который спустя шесть лет, вызрев и въевшись в душу нового поколения, превратился под воздействием югославского кризиса в тот устойчивый антиамериканизм, который стал неизбежной частью культуры нации и подспудным базисом принятия всех политических решений - вне зависимости от субъективных предпочтений принимающих их политиков.
Кредитование режима со стороны опирающихся на США международных организаций воспринималось народом все эти годы как оплата услуг режима по геноциду или как минимум притеснению им русских. Лицемерная "дружба" Билла с Борисом расценивалась на аффективном уровне как заговор этих двух господ против русского народа. Но если Ельцин был в глазах народа просто отдельно стоящим преступником, то Клинтон представлял свою страну - США. И следовательно, США оказывались ответственными за все совершаемые в России преступления - за коррупцию, голод, нищету, разруху, татьянины виллы...
Буш не испортил отношения с Россией - он просто не стал лицемерить. Он принял их такими, каковы они есть: русские расценивают США как врага - и тут уже ничего не исправить. Понадобятся многие десятилетия, чтобы показать, что США не претендуют на мировое господство, не являются больше орудием безответственной международной бюрократии, а лишь честно защищают свои интересы.
Буш выбрал в отношении России честную политику. И это очень не нравится тем силам в России, которые привыкли строить свое благополучие на базе клинтоновского лицемерия. Облаивание журналистскими моськами американского президента с телеэкранов стало чем-то обыденным, сливаясь с общим антиамериканским настроем.
Но в том-то и дело, что сами облаивающие антиамериканский настрой по большей части не разделяют. Еще недавно они сладострастно облизывали Клинтона, представляя лучшим другом России (своим то есть) и мудрым политиком. Их ненависть к Бушу порождена совершенно иным - они панически боятся.
Они боятся его нравственной определенности. Они боятся его конкретности и честности. Они привыкли к лицемерию и пошлости - им с ним холодно.
Та же растерянность стоит и за поведением российской политической элиты. Она привыкла к торгу вокруг мнимых "демократических" ценностей - а ей говорят, что во внимание принимаются только реальные обстоятельства. Она привыкла, что ее покупают, а ей говорят, что она должна служить своей стране. Она привыкла, что дружат с ней и плюют на народ, а ей говорят, что во внимание принимается только позиция самого народа,  а с ней готовы говорить лишь как с представителем этого народа - в той мере, в какой она его представляет.
Политика Буша - угроза для российской элиты и для будущего режима 4 октября. Она враждебна этим силам. Но ведь эти силы сами никогда не действовали в интересах России. Они сами являются пережитком эпохи глобализации, эпохи шизы Аттали, наглости Фишера, вороватости Камдессю и прикрывавшей все это бездарной безнравственности Клинтона. И поэтому всякий, кто против них - тот друг России.
Политика Буша враждебна нынешнему российскому режиму, но именно поэтому она дружественна в отношении российского народа. Демонстрируя, что без реальной силы нечего рассчитывать на значимое положение в мире и учет твоих интересов партнерами, Буш активно способствует вправлению мозгов российской элиты и власти. Так или иначе, путем ли перерождения режима или его смены, но благодаря этой политике Россия сможет обрести более адекватное правительство, которое будет защищать национальные интересы, а не надуманные всемирные ценности и принципы. Такое же правительство, которое уже обрели США.
 

Лохи нашей эпохи

После того, как стараниями господ глобализаторов мир превратился в Pax Americana, положение в мировой экономике определяется положением дел в США. А американской экономике сейчас несладко.
В прошлом десятилетии американцы сумели извлечь максимум выгод из развития новых информационных технологий, постиндустриального сектора экономики. В конце десятилетия этому стали препятствовать обычные циклические закономерности, грозившие США рецессией. Для того, чтобы продлить фазу подъема, американцы нашли весьма эффективное решение – привлечение иностранного капитала в небывалых масштабах.
Главной проблемой тут было – как привлечь капиталы? Ведь прибыльность других рынков была выше американской. Например, русский финансовый рынок в середине 90-х позволял учетверять капитал за год, не особо даже и изворачиваясь. Единственным вариантом был резкий рост риска на этих рынках, который отпугнул бы от них инвесторов.
Серия тщательно спланированных и блестяще организованных кризисов в Азии, России, а затем и Европе спровоцировала бегство из этих стран в США огромных масс капиталов. За 1997-2000 годы приток капиталов в США достиг 800 млрд. долларов, причем основными донорами выступили (в порядке убывания) страны ЮВА, Ближнего Востока, Латинской Америки, СНГ и Европы. Высокое сальдо движения капиталов породило небывало высокий курс доллара, который сегодня стоит к евро и йене почти вдвое выше паритета покупательной способности. В результате рост инвестиций в экономику США продолжался, несмотря на сокращение валового объема внутренних сбережений.
К началу 2000 года этот резерв уже был на грани исчерпания. Однако, мощные эмиссионные вливания позволили ФРС создать новый инвестиционный ресурс, который задержал спад более чем на год. Это позволило основным финансовым игрокам типа Сороса и Баффета тихо вывести свои капиталы с рынка и перебросить их в номинированные в евро бумаги.
Правда, эмиссия вызвала заметный рост инфляции. Этот рост мог бы быть намного больше, если бы не Россия, которая поглотила огромную массу напечатанных долларов, обеспечив их своим нефтяным экспортом. Политика российских властей и сращенного с ними бизнеса, не желающих принимать в оплату нефтяных контрактов более стабильную валюту – евро, стала главным резервом властей США, задержавшим наступление спада.
К настоящему времени все эти источники исчерпаны. Европейские эксперты, даже английские, уверенно говорят о наступающем в США спаде. Последние два дня говорят уже о наступившем. Если не случится нового кризиса в Европе (например, Францию будут наказывать бомбардировками за преследование борцов за свободу Корсики или Испанцев – за преследование басков), капиталы из США должны неминуемо начать массовое бегство в Европу.
Здесь в полный рост встает вопрос – а кто заплатит за беспрецедентный рост в США? Ответ прост -  те, кто его финансировали. То есть иностранные инвесторы. И заплатить им придется дважды.
Впрочем, первый раз они уже частично заплатили. Если сами основные американские инвесторы вывели свои капиталы с рынка в Европу еще в 1999-2000 годах, а средний класс предпочел истратить свои сбережения, сократив объем валовых сбережений как в абсолютном, так и еще больше в неизменном исчислении, то иностранные инвесторы приняли на себя основной удар падения курсов акций в 2001 году. По сути, иностранные инвесторы потеряли уже 55% инвестированных в США капиталов. Прежде всего пострадали азиатские, ближневосточные и русские инвесторы.
Второй раз терять придется в связи с коррекцией курса доллара. После того, как в Европе утрясутся переходные проблемы, связанные с введением евро, движение курсов довольно быстро приведет их в соответствие с ППС. Курс евро вырастет с 85 центов до 1,30-1,50 доллара. В результате в реальном исчислении капиталы иностранных инвесторов сократятся еще в 1.5 раза. В целом иностранные инвесторы должны потерять на своих операциях 1998-2002 годов до 70%-75% начального размера капитала. То есть их размер сократится в 3,5-4 раза. В ценах 1998 года это составит 600 млрд. долларов из 800 млрд. инвестированных. Вот эта-то сумма “сгоревших” капиталов и является платой за продление стадии роста в США.
Кроме того, следует иметь в виду и другой фактор. США является в глобализированном мире главным рынком, сокращение спроса на котором влечет спад в экономике связанных с ним стран. Сокращение импорта русских металлов, европейского оборудования, азиатской электроники и бытовой техники означает неизбежность спада в этих странах.
В ожидании этого Европейский Центробанк (ЕЦБ) снизил прогноз по росту экономики в странах "еврозоны" в 2001 году с 2.6% до 2.2%. Предыдущий прогноз был сделан в декабре 2000 года. Прогноз банка по росту инфляции в странах "еврозоны" в текущем году увеличен с 1.8% до 2.3%.
Европейские аналитики, опрошенные информационным агентством Bloomberg, тут же назвали эти прогнозы "излишне оптимистичными". "ЕЦБ вскоре придется вновь пересматривать свой прогноз", - заявил в интервью Bloomberg экономист Barclays Capital Торстен Поллайт (Thorsten Polleit). "Ситуация в настоящий момент такова, что и 2% роста ВВП для стран "еврозоны" в 2001 году будут несомненным успехом", - подчеркнул он.
У этого мнения есть свои резоны. Под влиянием процессов в экономике США темпы роста производства во Франции еще в марте и апреле 2001 года снижались на 0.3% ежемесячно. Экспорт из Франции уже несколько месяцев стоит ниже, чем бы в июле 200 года. Еще хуже обстоит дело в Италии, где темпы роста производства в апреле 2001 года снизились на 1.9%. Объем промышленного производства Японии в апреле 2001 года по сравнению с мартом тоже сократился на 2%. Количество банкротств среди японских компаний в мае 2001 года выросло по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 12.8% до 1724. Суммарная задолженность обанкротившихся в мае предприятий составила около $8.2 млрд. Всего с начала года о банкротстве объявили 7796 японских компаний.
Зато положение дел в странах, не включенных в орбиту глобализации и сохранивших определенную закрытость национальной экономики, показывает пример супероптимизма. Объем внешней торговли Китая за 5 месяцев 2001 года увеличился по сравнению с аналогичным периодом 2000 года на 13.5% и составил $197.68 млрд. Активное сальдо в течение этого периода достигло $7.32 млрд. Объем экспорта за январь-май 2001 года увеличился на 11% по сравнению с январем-маем 2000 года и составил $102.5 млрд., а объем импорта увеличился на 10.5% и составил $95.18 млрд.
Общий объем промышленного производства Вьетнама за 5 месяцев 2001 года увеличился на 14% по сравнению с аналогичным периодом 2000 года и достиг $6.3 млрд. Экспорт продукции, произведенной в Хошимине, за январь-май 2001 года увеличился на 20% и достиг $2.7 млрд. При этом было экспортировано риса на $280 млн. в страны АСЕАН, Африки, Европы и Средней Азии.
Итак, экономическое чудо сегодня, как и во все предыдущие времена, связано с листианским, протекционистским характером экономической политики. Такие же темпы роста показывали в 70-е годы исповедывавшие листианские рецепты экономики Японии, Кореи, Тайваня, которые сегодня, после их включения в орбиту глобализации, находятся в весьма плачевном положении.
Но листианских экономик сегодня в мире очень мало. Преобладание открытых экономик является абсолютным, а значит и депрессия будет почти всеобщей. Вряд ли Китай в одиночку сможет скомпенсировать эту тенденцию. Похоже, человечество ждут грустные времена…
 
Социальная структура постиндустриального общества

Становление постиндустриального общества характеризуется вовсе не разительными количественными изменениями в структуре производства и инвестиций, а возникновением принципиально новой социальной структуры. Правящий класс капиталистического общества, власть которого основывалась на собственности на материальные активы, уступает свое место новому правящему классу.

Этот процесс был смутно осознан еще в 60-е годы и обсуждался в западной социологии в форме идеи класса управляющих, а в марксистской - в форме критики буржуазных учений о перерождении капитализма. В конце 90-х годов его уже определенно наметил В.Иноземцев, впервые назвав вещи своими именами.

Прежде всего это выразилось в характере распределения богатства и доходов в обществах, где начался постиндустриальный переворот. С одной стороны идет сокращение доли доходов, достающихся индустриальным классам. Сокращается как заработная плата индустриальных рабочих и специалистов, так и относительные доходы акционеров. При этом перераспределение доходов в пользу нового класса становится все более зримым. Растут доходы как работников и индивидуальных предпринимателей, строящих бизнес на реализации специфических креативных и информационных возможностей, так и менеджеров высшего класса.

В индустриальном обществе большую часть доходов присваивали владельцы капитала, а меньшая доставалась индустриальным работникам в меру их организованности и состояния рынка труда. В постиндустриальном обществе их присваивают менеджеры, в полном соответствии с классической теорией о "революции управляющих". Правда то, что казалось революцией в 70-е выглядит крайне бледно в сравнении с перераспределением доходов в 90-е годы.

Менеджеры сумели осуществить это перераспределение потому, что оказались впереди процесса постиндустриализации, вовремя сделав ставку на специфическое суперобразование. Более 60 процентов из них окончили колледжи, имеют степень бакалавра или доктора, причем 40 процентов - в области экономики и финансов или в юриспруденции. Но главное - они показали удивительную склонность к обучению в процессе всей своей карьеры, максимально инвестируя в него. В результате они стали носителями уникального знания о рыночной стратегии компании и ее задачах.

Результатом стало быстрое повышение их доходов сравнительно со средним уровнем по стране. Они выросли с $35 на $1, зарабатывавшийся рабочим в 1974 году, до $120 в 1990-м, $225 в 1994-м, $400 в 1997. Постиндустриальные специалисты-менеджеры оправдывают эти затраты. На протяжении периода, когда Кока-Колой руководил Р.Гойзуета, капитализация компании росла на 25 процентов в год, а ее рыночная цена увеличилась с 4 млрд. долл. в 1981 году до 150 млрд. долл. в 1997-м.

Новая реальность заключается в том, что власть должна выражаться не только через авторитет руководства, но и через специфические знания и опыт, креативную мотивацию. Там, где этим законом пренебрегают, бизнес очень быстро оказывается на обочине постиндустриальной цивилизации. Национальные культуры, не осознавшие этого фактора, немедленно впадают в нищету, а страны и государства в течение нескольких лет оказываются нищей периферией глобальной экономики, по сути дотируемой ее ядром.

Примером здесь может стать крах российского правящего класса и общества в целом в 90-е годы. Сохранив характерную для индустриальной эпохи так называемую "рыночную" ориентацию, мотивацию смитовского homo oeconomicus, эта элита в течение десятилетия инвестировала свои капиталы в соответствии с крайне архаическими, индустриальными и доиндустриальными приоритетами. Большая часть вывезенных из России инвестиционных ресурсов ($700 млрд.) была вложена в недвижимость (70%) или индустриальные проекты (10%), направлена на спекулятивные портфельные инвестиции или просто депонирована на банковском депозите.

Внутри страны основными приоритетами стали передел материальных активов и индустриальных производств, систем первичного сектора (Газпром, нефтяные компании), или на границе первичного и вторичного (черная и цветная металлургия). Все эти бизнесы сегодня имеют отрицательную рентабельность в мировой системе издержек, а доходы их владельцев формируются за счет проедания основных фондов, занижении платы за ресурсы и заработной платы.

Интересно, что реальные капиталы, контролируемые этой элитой составляют на пороге XXI века крайне незначительные объемы. Капиталы Березовского, Абрамовича, Алекперова, Черномырдина и других оцениваются сегодня в суммы порядка $500 млн., следующих за ними 20 капиталистов - в суммы $300-$500 млн., а следующих 50 - в суммы $150-$300. Надо учесть к тому же, что это стоимость контролируемых ресурсов, обладающих различной ликвидностью, а не собственно ликвидный капитал.

Сколь комичными выглядят эти масштабы, когда ведущие менеджеры постиндустриального ядра имеют зарплату (!), превыщающую $1 миллиард. Если в 1994 году такую зарплату получал лишь Сорос, как директор ряда инвестиционных фондов, то в 2000 она уже не является уникальным явлением в среде высшего менеджмента. Не являются редкостным исключением и зарплаты в десятки миллионов для ведущих трейдеров, консультантов и аналитиков, миллионные зарплаты программистов.

Наряду с новым правящим классом формируется и класс отчужденный, класс новых пауперов. Проблема имущественного неравенства при переходе к постиндустриальному обществу стоит также остро, как и в период становления общества индустриального. Идет фактическая пауперизация, люмпенизация лиц, квалификация которых в новых условиях обесценивается абсолютно. При этом доходы лиц, осознавших реалии новой эпохи, из которых формируется новый правящий класс, растут с неимоверной быстротой.

Становление постиндустриального мира порождает новый тип социального расслоения в рамках его ядра. Обнищание среднего американского работника, а в перспективе - ординарного работника и в других странах, вызваны его неспособностью к деятельности креативного характера, требующую творческих подходов и неординарных решений.

В постиндустриальном обществе лишь образование дает необходимую гарантию, что семья не окажется в нищете. Уже сегодня доля белых американцев с дипломом колледжа, находящихся сегодня по разным причинам ниже черты бедности, составляет около 2%, а негров - менее 4%. У лиц с неполным средним образованием 31% нищих белых и 51% нищих негров!

В середине 90-х годов в США зависимость нормы безработицы от уровня образования стала крайне очевидной и резкой. Доля безработных среди выпускников колледжа и лиц, не имеющих полного среднего образования, в Канаде (7,3% против 14,3%) и Франции (6,8% и 14,7%) отличалась почти вдвое. В США разрыв достиг четырех раз (3,2% против 12,6%). К началу 90-х годов только 59% лиц без полного среднего образования были заняты на постоянной основе. Выпускники колледжей, будучи уволены, на 18% чаще, чем работники со средним образованием, вновь трудоустраивались с прежним уровнем заработной платы. Для последних потери в доходах на новом месте работы составляли в среднем 5%-7%.

Фактор образования определяет социальное положение человека с высочайшей корреляцией. С 1985 по 1995 год отношение средней заработной платы лиц, имеющих высшее образование или ученую степень, к средним доходам выпускников школ выросло в США более чем на 25 процентов и продолжает расти.

Неизбежно зреет социальный протест нового пролетариата против высшего класса, образованности и образования вообще.

Динамика постиндустриального общества - первый этап

Становление постиндустриального общества началось в 90-е годы. К этому времени окончательно сформировались предпосылки для того, чтобы знания заняли свое уникальное место в производственном процессе. Революция в сфере связи и обработки информации качественно изменила характер доступа к ней, резко увеличила производительность труда в сфере сбора и обработки информации, выкинула на свалку истории множество архаичных промежуточных форм, а с ними и традиционных малопроизводительных информационных технологий.

В этих условиях изменился характер мотивации хозяйствующих субъектов. Традиционные ориентиры стали размываться уже в конце индустриальной эпохи, на этапе так называемого "нового индустриального общества", когда стало все ярче проявляться преобладание третичного сектора.

На протяжении последней трети XX века в США, лидере постиндустриального развития, 9 из 10 вновь созданных рабочих мест были созданы в бесприбыльном секторе экономики. Очевидно, при оценке эффективности инвестирования в эти проекты принимались во внимание менее определенные и более комплексные характеристики, нежели дивиденды на вложенный капитал.

Если мы приглядимся к ситуации на высокотехнологических рынках в США и (менее пока развитых) в Германии и Франции, то увидим, что капитализация котирующихся там фондов мало коррелирует с их прибыльностью и даже с ожидаемой прибыльностью. Очевидно, инвесторы ждут от своих инвестиций несколько иной отдачи, чем прибыль. Аналогичные процессы наблюдаются в Японии.

Это изменение мотивации неслучайно. Производству стал необходим не столько образованный или информированный работник, сколько креативный деятель, творец, умеющий привносить в каждый процесс нечто новое, из известного извлекать нечто, ранее не существовавшее. Личность такого типа качественно отличается от господствовавшего в индустриальном обществе типа. Это качественное отличие лежит в сфере мотивации.

Креативная мотивация стала главным признаком принадлежности к новому господствующему классу. Успех в постиндустриальной среде способствует людям, имеющим креативную, а не накопительскую мотивацию. Креативные ценности активно укореняются в сознании элиты постиндустриального ядра современной цивилизации.

На рубеже тысячелетий наблюдается все более быстрый рост креативно мотивированного класса современного общества, в который перерождается будет перерождаться прежняя элита индустриального мира. Р.Гернштейн и Ч.Мюррей констатируют, что вне зависимости от состоятельности их родителей, людей, принадлежащих к этой группе, с радостью принимают в лучшие колледжи, затем в лучшие университеты, дающие возможность получить степень магистра и более высокие ученые степени.

Закончив образование, они успешно строят карьеру, которая позволяет им реализовать свои способности и добиться уважения. Достигнув зрелости, эти счастливчики, как правило, имеют доход, выражающийся шестизначным числом. На них работает технология, расширяя их возможности для выбора и повышая степень их свободы, предоставляя в их распоряжение невиданные ресурсы, позволяя им заниматься тем, чем им нравится.

По мере того, как жизнь осыпает их этими благами, они начинают тяготеть друг к другу, получая, благодаря своему богатству и техническим средствам, все более широкие возможности совместной работы и тесного общения в полной изоляции от всех остальных.

Нынешний правящий класс плавно перетекает в постиндустриальный по мере смены поколений, в то время как представителей правящего класса, сохранивших мотивацию homo oeconomicus, ждет деклассирование по образцу представителей правящих классов феодального общества, не вписавшихся в индустриальное на этапе его становления. Правда, сегодня этот процесс идет быстрее.

В 1991 году около половины студентов ведущих университетов США были детьми родителей, чей доход превышал 100 тыс. долл. Если в 1980 году среди выпускников колледжей с четырехгодичным сроком обучения только 30 процентов происходили из семей, чей доход превышал 67 тыс. долл., то сегодня это число возросло до 80 процентов.

Дело здесь не в финансовых возможностях. Богатые американские семьи всегда в достатке имели финансовые ресурсы, необходимые для оплаты обучения своих отпрысков в колледжах, но такого явления ранее не наблюдалось. Причиной здесь является изменение мотивации, умение элиты адаптироваться к реалиям постиндустриального мира, где богатство и власть будет базироваться на обладании не материальными ресурсами, а специфической формой капитала - уникальными знаниями и способностями.

Новый правящий класс уже сегодня в постиндустриальном ядре контролирует почти весь конечный продукт современного материального производства и процесс создания высоких технологий. Конкуренция индустриального типа и производство, которое может обойтись без новых технологических достижений, сохраняются сегодня почти исключительно в сфере примитивных массовых услуг. Туда стекается низкоквалифицированная рабочая сила, не будучи в состоянии конкурировать с образованными работниками в других отраслях.

Постиндустриальная активность оказалась несовместимой с классической мотивацией человека постиндустриальной эпохи. Адекватная индустриальной цивилизации модель поведения, описанная Адамом Смитом как Homo oeconomicus, и лежащая в основе так называемой рыночной экономики, потеряла свою адекватность реальности. Тип поведения, социальная интеграция которого порождает индустриальное общество стал несовместим с экономическим и социальным успехом в новых условиях.

Экономическая теория Адама Смита, в основе которой лежит модель Homo oeconomicus, потеряла всякую связь с новой реальностью. Столь же неадекватными новым реалиям стали и другие теории, использующие эту модель поведения или близкие модели мотивации.

На практике лица с мотивацией homo oeconomicus оказались первыми кандидатами в пауперы вне зависимости от имущественного положения накануне становления постиндустриальной цивилизации, и уж во всяком случае этот процесс будет иметь место во втором поколении. Пренебрежение инвестициями в образование, отсутствие мотивации к креативной деятельности, стремление к накопительству обесценивающихся материальных активов делает homo oeconomicus антиадаптивным к требованиям нового характера производства, обрекает на неизбежность работы или бизнеса в первичном и вторичном секторах экономики, фактически убыточных и дотируемых в постиндустриальном мире.

Все это влечет резкий рост имущественного неравенства на первом этапе становления постиндустриального общества. Неравенство в имуществе и доходах в странах постиндустриального ядра обнаружила в 80-е и особенно 90-е годы резкий рост. Homo oeсonomicus во всем мире нищает, продолжая упорно играть по рыночным законам и сохранять рыночную, вещественно-материальную мотивацию.

В странах постиндустриального ядра имеет место интенсивный процесс падения доходов малоквалифицированных работников и все большего вытеснения их роботами, автоматами и системами автоматической обработки данных из процесса производства. С ростом систем искусственного интеллекта, основанных на технологиях типа логического программирования, становление экспертных систем нового типа ляжет в основу аналогичного процесса для высокообразованных лиц некреативного характера труда.

Падение доходов, безработица и деклассирование лиц с некреативной мотивацией является перманентным процессом с нарастающей интенсивностью. В ядре постиндустриального мира в перспективе не остается места для homo oeconomicus и его "научных" руководителей из числа последователей Адама Смита.

Одновременно этот процесс затрагивает и представителей правящего класса, сохранивших индустриальную мотивацию. Их имущество резко обесценивается, относительная стоимость материальных объектов снижается с нарастающей скоростью. Обороты компании из одного человека с материальным капиталом стоимостью не более $10000-$15000, работающей в постиндустриальном секторе производства, могут достигать миллионов и даже десятков миллионов долларов, а прибыль - тысяч процентов, не будучи при этом основной целью деятельности компании. Приобретение объектов недвижимости для такой компании перестает быть существенной проблемой, а их стоимость малозаметна в сравнении с инвестициями в нематериальные активы.

Все это остается за пределами миропонимания homo oeconomicus, который способен воспринимать лишь традиционные ориентиры. Его адаптивность падает, его имущественное положение становится все менее прочным, его статус сокращается в разы пропорционально росту нематериальной составляющей в национальном богатстве.

Геополитический аспект постиндустриализации

За пределами постиндустриального ядра этот процесс также имеет место. Здесь он усугубляется тем, что сохраняется подавляющее преобладание старой мотивации, ее сохраняет и правящий класс, ведущий себя как коллективный homo oeconomicus, паранойяльно веруя в архаичные стереотипы "рыночной экономики" и традиционного капитализма. Люди с креативной ориентацией часто лишены возможности реализовать свою специфическую квалификацию, либо реализуют ее во внешней среде, в ядре постиндустриальной цивилизации, где осуществляют обмен своей продукцией через посредство новых информационных и обменных технологий.

Здесь процесс замещения индустриальной элиты новой постиндустриальной находится в самом зародыше. Господство мотивации Homo oeconomicus в национальном масштабе ставит общества индустриальной периферии глобальной постиндустриальной экономики в положение, схожее с положением индивидуумов с этим типом мотивации в обществах постиндустриального ядра.

Специализируясь на первичном и вторичном секторах экономики, эти общества имеют в принципе убыточную экономику. Первичный сектор дотируется в странах постиндустриального ядра в форме дотаций конкретным производителям. В глобальном плане постиндустриальное ядро сегодня осуществляет дотирование аграрных обществ и сырьевых придатков в форме прямых дотаций и льготных кредитов, возвращения которых никто не предполагает, и которые используются для политического контроля поведения должников.

Этот объем дотаций недостаточен, так как дотируется по существу только правящий класс и само существование государства, не имеющего в силу убыточности экономики достаточной ресурсной базы. Дотирование населения невозможно в силу характера государственности и нравов в этих обществах, да такая цель и не ставится. Убыточность экономики компенсируется в таких обществах снижением издержек на рабочую силу, что и формирует в них уровень жизни, часто уступающий в десятки раз уровню жизни стран постиндустриального ядра.

Иногда возникает необходимость в натуральных формах дотирования этих экономик. В наиболее коррумпированных странах типа Эфиопии и Сомали, где принципиально невозможна доставка продовольствия населению по цивилизованным каналам, его приходится сбрасывать с самолетов и вертолетов. В немного менее коррумпированных странах типа России, оказывается достаточным бесплатно передавать несколько миллионов тонн зерна государству, чтобы то осуществило его продажу населению за деньги, которые уже разворовываются чиновниками с мотивацией homo oeconomicus.

Становление постиндустриального характера экономики ядра усиливает этот разрыв. В 90-е годы он вырос между США и странами, где в экономике преобладает первичный сектор, в 3 раза.

Даже в рамках самого ядра между лидером - США - и странами с запаздывающим на три-шесть лет становлением постиндустриального общества нарастает существенный разрыв. На протяжении 90-х годов индустриальная экономика Японии стагнировала, пережив острый кризис, в котором проявился крах инвестиционной стратегии homo oeconomicus, неоправданно инвестировавших в основные фонды и недвижимость, которая обесценилась в несколько раз.

В Европе кризиса, подобного Японскому, не было в силу изначально более адекватной стратегии инвестиций, но экономический застой по образцу американских 80-х во второй половине 90-х годов показался во весь рост. За это время европейские валюты потеряли 40% стоимости относительно доллара.

Еще более грустные процессы характеризуют ситуацию в странах, ориентированных на вторичный сектор экономики, то есть индустриальных странах. Особенно хорошо это видно на примере азиатских мобилизационных и полумобилизационных проектов, столь хорошо себя зарекомендовавших на этапе догоняющего индустриального развития.

На последнем этапе индустриального развития разрыв в уровне производства и уровне жизни "новых индустриальных стран" показывал устойчивый относительный рост в сравнении с аналогичными показателями стран ОЭСР. Темпы экономического роста в них неизменно превышали темпы роста в ОЭСР. Прибыльность инвестиций была существенно выше, чем на рынках ОЭСР.

В 90-е годы этот процесс сменился на прямо противоположный. Цены на продукцию этих стран пережили относительное, а в конце 1996 года и абсолютное падение. В 1997 году убыточность их экономики обрела явные очертания в форме валютного и фондового краха. Только снижение уровня жизни позволило вернуть формальную прибыльность бизнесу в этих странах. На самом деле доходы элиты в убыточных индустриальных экономиках сегодня складываются именно за счет занижения уровня жизни остальных групп населения, а государства находятся на той или иной форме дотации у постиндустриального ядра.

Поскольку процесс падения доходов в индустриальном секторе перманентен, кризисы типа имевшего место в 1997-98 годах для индустриальных обществ неизбежны, а выходом из них каждый раз будет очередное снижение уровня жизни занятых в индустриальном секторе.

Новации в характере процессов обмена

Обмен в рамках новой экономики приобретает специфическую дифференциацию. Цена на новый постиндустриальный продукт определяется спросом в пределах достаточно узких социальных групп. Постиндустриальные компании по большей части не ставят себе цель завоевывать массовый рынок, а действуют на узком пространстве статусного потребления. Здесь исчезает даже монопольная форма конкуренции, регулирование все более определяется частными договоренностями, открывается возможность для злоупотреблений типа картельных, но она как правило не реализуется в силу креативной ориентации продавца, заинтересованного в кооперации с потребителем и другими производителями примерно в равной мере.

Новый правящий класс предоставляет в распоряжение общества ресурс, характеризующийся высокой редкостью и избирательностью. Он получает возможность перераспределять в свою пользу все возрастающую долю общественного богатства, не основывая свои действия на принципе монополии.

Старые формы организации процессов обмена исчезают вместе с homo oekonomicus. Бем-Баверковский торг становится невозможным в условиях, когда обе стороны интересует несравненно более широкий, нежели цена, набор ориентиров, многие из которых практически несводимы к количественным оценкам. Исчезновение четких количественных ориентиров делает невозможным процесс саморегуляции по единственной переменной в форме отрицательной обратной связи, сформулированный Смитом как закон "невидимой руки". Отсутствие массовизации процесса, его уникализация делает невозможным проявление стохастических закономерностей, через которые проявляются законы рынка.

Рыночная модель обмена становится принципиально неадекватной новой постиндустриальной экономике. Рыночная экономика уходит в прошлое вместе с индустриальной эпохой и мастодонтами ее экономической мысли. Такие модели, как свободный рынок, олигополия и монополия, основанные на мотивационной модели homo oeconomicus, не могут описывать новых реалий даже приблизительно.

Получение прибыли перестает быть главным и тем более единственным мотивом активности, заменяясь более широким и менее определенным, несводимым к количественным показателям набором критериев. Инвестиционный процесс в этих отраслях менее всего имеет в виду прибыль как главный ориентир, чаще преследуя качественные цели.

В США в 90-е годы этот процесс идет с таким опережением, что может повлечь серьезный кризис в силу того, что экономика в целом не утратила еще индустриального характера. Но это будет кризис именно индустриальной экономики, жестокие похороны старого мира, кризисное и поэтому нежелательное ускоренное становления постиндустриального строя.

Сегодня инвестирование в постиндустриальные проекты практически не коррелирует с их текущей и даже перспективной прибылью. Биржа NASDAQ во второй половине 90-х демонстрирует ориентацию на принципиально иные критерии инвестирования, вызывающие ужас у аналитиков-"рыночников" своей кажущейся нелогичностью и непредсказуемостью. Подойдя к пределу адекватности своих теоретических построений, эти господа сочиняют несусветную чушь, пытаясь свести мотивацию участников рынка к традиционной для своей теории, или наоборот намекают, что обладатели миллиардных капиталов, оперирующие на этом рынке, утратили психическое здоровье и вменяемость.

На самом деле характер мотивации игроков NASDAQ давно вышел за пределы мотивации homo oekonomicus, и их поведение невозможно описать рыночными моделями, за которые мастодонты индустриальной эры, хвалители Смита и проповедники "рыночной экономики", все еще получают окончательно себя дискредитировавшие Нобелевские премии по экономике. Стоящее за ними старшее поколение правящего класса, стоящее одной ногой в могиле, ведет арьергардные бои на рынках индустриальных и спекулятивных портфельных инвестиций, с завистью и непонимание глядя на тысячепроцентные прибыли игроков NASDAQ, сделанные на росте курса между делом, в рамках игры, целью которой они не являлись.

Постиндустриальный инвестиционный процесс

В условиях, когда мотивы экономической активности меняются, а традиционные ориентиры инвестирования исчезают, необходим новый тип инвестиционного процесса, более адекватным новым реалиям. Он стал складываться на Западе уже на этапе "нового индустриального общества" последней трети прошлого века. Сложившись, как механизм инвестирования в сфере высоких технологий, он оказался вполне адекватным новой индустриальной эпохе.

Этот механизм получил название венчурного или рискового финансирования.

Такое название сложилось исторически в силу того, что инвестирование в эту сферу при всей своей очевидной перспективности и потенциальной сверхприбыльности представлялось крайне рискованным. Исход реализации проекта был непредсказуем. В силу этого вероятность получения прибыли равнялась нескольким процентам, а то и долям процента, зато норма прибыли в случае удачи достигала тысяч и сотен тысяч процентов.

Понятно, что гарантировать окупаемость проектов можно было лишь в случае одновременного инвестирования в статистически значимое количество проектов, на котором вероятность реализовавывалась точно и суммарная прибыльность инвестиций по всей совокупности проектов становилась предсказуемой. На этой базе сложились мощные венчурные фонды, которые осуществляют инвестирование в новации по принципу "каждому по потребности, от каждого - по способности".

На самом деле такой метод финансирования является не рисковым, а как раз вполне стабильным и разумным. Поэтому правильнее было бы назвать его стохастическим методом финансирования, так как прибыль в нем становится предсказуемой на статистически значимой выборке, вне зависимости от проявления статистического закона в каждом отдельном случае. Однако, имея это в виду, мы все же сохраним традиционный термин.

Доля инвестиций, осуществляемых по этому принципу, неуклонно и быстро возрастает на протяжении последних десятилетий. Если в 60-е и 70-е годы такое финансирование еще могло казаться экзотикой и не приниматься во внимание при анализе экономики в целом, то в 90-е годы оно обеспечивало уже большую часть прироста национального продукта США и значительную часть прироста в других странах постиндустриального ядра.

Венчурное финансирование имеет свои ограничения. Масштабы инвестиций становятся все больше, в венчурном финансировании нуждаются все более капиталоемкие проекты. В этих условиях осуществлять инвестиционный процесс на статистически значимой совокупности проектов могут лишь инвестиционные структуры, обладающие финансовыми ресурсами, достигающими сотен миллиардов долларов.

В США таких структур может быть и существует несколько, в связи с чем о монополизации венчурного рынка говорить пока не приходится. Но в странах с меньшим объемом экономики осуществлять такой процесс могут лишь фонды, сосредоточившие инвестиционные ресурсы в национальном масштабе. Для этих стран на повестку дня встает вопрос о мобилизационном характере экономики, когда государство оказывается монопольным инвестором или страхователем инвестиций. Для стран поменьше развитие постиндустриального сектора оказывается возможным лишь в рамках полной зависимости от транснациональных инвестиционных фондов.

Идущая сейчас экономическая интеграция в рамках макрорегионов не в последнюю очередь стимулируется именно потребностями в обобществлении инвестиционных ресурсов, их перестраховании в транснациональном масштабе. Интеграция в рамках ЕС неизбежна для большинства небольших европейских стран, так как альтернативой для них является абсолютная зависимость от инвестиционных систем Франции, Германии или США.
Маленький швабский городок Тюбинген находится совсем недалеко от вюртембергской столицы - Штуттгарта. Теперь он даже считается его пригородом.
Городок невелик. Небольшая крепость на горе, несколько площадей одна над другой по дороге к ней, теснящиеся под горой домики... В этом городе расположен старинный университет.
Я попал в Тюбинген во время рождественских праздников. Весь день шумела ярмарка, улочки были забиты толпами народа. Туристы, благообразные бюргеры с детишками, радостные по случаю каникул студенты, жареные кобаски, игрушки, музыканты - все это перемешалось в веселом карнавале. Веселом, но не буйном, а чинном, благопристойном и приветливом.
Дух Тюбингена почти не изменился за последние полтора века. Автомобили, припаркованные на улочках, не выглядят здесь ни чем-то чуждым, ни чем-то новым. Изменилась форма транспортных экипажей - но для сути дела это не существенно. Этот город живет совсем другим.
Тюбинген - город Фиридриха Листа. Здесь разделяющие нас полтора столетия кажутся столь незначительными, что чудится, будто бы можно встретить Листа на улочке, или войдя в факультетское здание услышать его задорные, яркие, такие нетипичные для немца лекции и речи. Лист казался мне в этот момент живее многих моих ровесников и современников.
Впрочем, в этом впечатлении заслуга принадлежит не только очарованию Тюбингена. Наверное, дело заключается в самом Листе. Слишком уж многое из сказанного им полтора века назад звучит сегодня крайне актуально, куда актуальнее идей наших догматиков-"реформаторов". Лист сегодня снова современен, он снова пророк и провозвестник путей прорыва в будущее.
Правда, не для Германии. Для России.

Политик из Ройтлингена

Лист родом из маленького Вюртембергского городка Ройтлингена, где его отец был кожевником. Впрочем, человек он был зажиточный, а в Германии уже научились ценить людей, способных составить состояние честным трудом. Фридрих, правда, не проявил интереса к уважаемому занятию своего отца и с 17 лет пошел на государственную службу. За десять лет он дослужился до чина рехнунгсрата в Штутгарте, параллельно за полтора года пройдя курс права в Тюбингене.
В 28 лет в карьере Листа произошел поворот. Он стал профессором кафедры практики государственного управления в Штутгарте. Это случилось в 1817 году.
Для Листа вовсе не случайным было занятие именно такой кафедры. Не экономическая наука или право сами по себе интересовали молодого политика. Лист был именно политиком, хотя и вовсе не в том смысле, в каком это слово употребляется сейчас. В те времена господ типа Рыбкина или Лебедя еще называли политиканами, а политиками становились люди, ищущие великих свершений.
В то глухое время чиновничья карьера в маленьком королевстве, даже столь блестящая, как у Листа, была слишком тесна для его натуры. Для истинных реформ время не наступило, хотя все говорили только о них. В качестве реформаторов подвизались люди малограмотные. Блеск и широта мышления Листа не могли найти выхода, становились поводом для неприязни к нему начальников и коллег. Никого не интересовало, что этот парень может за пару лет, повернув руль вюртембергской экономической политики, утроить доходы королевства, сделать его граждан вдвое богаче. Все решали интриги.
Университет показался Листу прибежищем от духоты Штутгарта. Он приехал сюда с целью осмыслить происходящее в Германии, подготовить новое поколение государственных деятелей, дать им широту понимания проблем и остроту управленческой мысли.
Однако, в университете он сталкивается с тем же самым. Бездарные профессора воспылали к нему ненавистью и стали писать доносы, обвинять в "опасных политических тенеднциях". Он никому не сделал зла, никого не оттирал, не участвовал в интригах. Но каждая из его блестящих лекций оттеняла бездарность, скучность и бессмысленность существования провинциальных ученых. Злость на себя выражалась у них в достойной Сальери ненависти.
Масштаб личности Листа не вписывался в узкие рамки Вюртемберга, не то что Тюбингена. Это уже общегерманский масштаб. В 1819 году Лист оказывается во главе общегерманского Торгово-промышленного союза - главного борца за экономические реформы в Германии, за преодоление ее раздробленности, за единство Империи, для начала - за единое экономическое пространство.
Родной Ройтлинген избирает Листа в парламент королевства. Но в Вюртемберге, как и нынче в России для кандидатов в президенты, действовали возрастные ограничения для депутатов. Листу еще не было 30 лет, и мандат аннулировали. Впрочем, граждане Ройтлингена подождали полгода, и снова избрали его.
Травля Листа со стороны чиновничества приобрела небывалую интенсивность. Его изгоняли из страны, сажали в тюрьму, лишали депутатского  мандата и в конце концов вынудили эмигрировать в США. Сделав там карьеру предпринимателя и публициста, Лист разработал для США программу национальной экономической политики, наметив вчерне тот путь, который через полвека сделал эту страну промышленным лидером мира.
В 1832 году Лист вернулся в Европу в качестве американского гражданина, консула США в Ляйпциге. Он начинает строительство первой в Германии железной дороги, занимается наукой и публицистикой, дружит с Генрихом Гейне. Но травля настигает его и здесь. Лист не нужен в Германии. Лист едет в Париж.

Теория ради практики

В Париже Лист написал свою знаменитую книгу - "Национальная система политической экономии". Эта была не теоретическая политэкономия вообще. Эта была конкретная книга о германской экономике и путях ее подъема. Лист предлагал не абстрактные "теоретически правильные" рецепты. Он предлагал конкретные меры. Не принадлежа ни к какой теоретической школе, он в то же время делает глубокую теоретическую проработку конкретных проблем и конкретных решений.
Практически ориентированная книга Листа в то же время глубоко систематична. Но это не абстрактно-догматическая теоретическая системность Смита, Гегеля или Маркса. Теория может быть логически непротиворечивой, полной, законченной - но практически бесполезной.
Иное дело у Листа. Он не гонится за теоретической стройностью. Он создает систему конкретных мер, которые дополняют одна другую. Он выстраивает систему политики, реализация которой в целом позволит Германии вырваться из отсталости, стать промышленным лидером мира. Это - цель Листа. Он ее ставит, он выстраивает путь ее достижения.
Таков Лист как теоретик. Он критикует Смита, но не касается при этом понятийной структуры его учения. Он прямо говорит о практике, которой служит теория.
У Листа нельзя найти многостраничных обсасываний теоретических понятий, как у Маркса. Если Маркс пишет многотомную критику всей политической экономии, чтобы породить две-три прикладных идеи, то для Листа критика - лишь предлог. Он вскользь касается чьего-то мнения только чтобы оттолкнуться от него и построить конкретное решение конкретной проблемы.
Лист не критик по природе. Лист - творец. Это придает его речам и его сочинениям тот публицистический блеск, который напрочь отсутствует в сочинениях академических экономистов.

Фридрих Лист против Дэвида Рикардо и прусского юнкерства

Спор между протекционизмом и свободой торговли в экономической науке не нов. Он вечен потому, что это - спор об интересах. Сторонники свободы торговли склонны утверждать, что их воззрения - истина в последней инстанции. Они утверждают, что протекционизм ведет к загниванию экономики, а свобода торговли - к ее процветанию.
В действительности, этот вопрос имеет разные ответы в зависимости от конкретных обстоятельств. В одних условиях предпочтительнее свобода торговли, в других - защита национального производителя. Абстрагировавшись же от этих условий обсуждение вопроса теряет свое практическое значение.
Проповедь свободы торговли звучала в XIX веке также мощно, как и сегодня. Звучала она из Англии. И Смит и Рикардо были ярыми ее защитниками.
Математическому уму Рикардо принадлежит блестящее и безупречное доказательство преимуществ свободной торговли. В разных странах существуют разные пропорции между затратами на производство различных товаров. Допустим, затраты на производство компьютера в США эквивалентны затратам на производство 1 тонны нефти, а в России - затратам на производство 3 тонн нефти. Тогда бросив все силы на нефтедобычу Россия заработает втрое больше, чем бросив на производство компьютеров.
Таким образом, для экономики из двух товаров и двух стран каждой стране оказывается выгодней специализироваться на том товаре, относительные затраты на производство которого меньше относительных затрат на производство аналога в другой. При этом обе получают прибыль от внешнеторгового обмена. США при тех же затратах получат больше нефти, а Россия - больше компьютеров.
Интересно, что абсолютная величина затрат тут не важна: пусть в России производство нефти обходится вдвое дороже, чем в США, а компьютеров - в шесть раз. Все равно России выгоднее продавать в США нефть, так как она выигрывает на относительных затратах, получая в обмен на добытую нефть втрое больше компьютеров, чем способна произвести сама.
Для большего числа товаров и стран эта схема обобщается и усложняется, но неизменным остается главное открытие Рикардо: специализация позволяет каждой стране в условиях свободной торговли получать максимум того, что она может заработать при сложившейся экономической ситуации. Протекционизм же нарушает эти пропорции и страны получают меньше, чем могли бы. Следовательно, свобода торговли - главное условие получения максимальной прибыли каждой страной.
Вывод Рикардо безупречен. И сегодня он является главным и на превый взгляд неопровержимым аргументом фритредеров. Непонятно, с чем же здесь можно спорить?
И все же следует обратить внимание на одно обстоятельство. Рикардо доказывает, что свобода торговли выгодна всем при сложившихся экономических условиях. А условия эти таковы, что в Англии XIX века технологический уровень промышленного производства выше, чем допустим в Германии или Франции. Этим последним оказывается выгодным специализироваться на производстве зерна и уничтожить свою промышленность. Продавая зерно, они получат в обмен на него из Англии больше промышленных продуктов, чем могут произвести сами. Прямая выгода.
Но прямая выгода сегодня оборачивается консервацией осталости и проигрышем завтра. Германия и Франция оставали во времена Листа от Англии лет на двадцать. В условиях свободы торговли они отстали бы навсегда.
Лист первый вносит в экономическую науку идею, что любое экономическое решение должно рассматриваться не только с точки зрения сегодняшней эффективности, но и с точки зрения его длительных и косвенных последствий. Позже Маршалл назовет эти косвенные последствия external economies.
"Задолго до Маршалла такого рода эффекты находились в фокусе всяческих изысканий Листа по теме развития производительных сил", - пишет Л.Роббинс. - "Будучи освобожденным от шума и ярости, его тезис содержит зерно истины: стимулирование определенных отраслей промышленности в конкретных исторических условиях может повлечь рост производственного потенциала, который не измеряется только стоимостью конкретной продукции или приростом капитала." (L.Robbins. The Theory of Economic Development in the History of Economic Thought. London, 1968, p.116).
Итак, свобода торговли консервирует сложившееся положение вещей - индустриальное лидерство одних и отсталость других. Цель же Листа заключается в том, чтобы вывести Германию из отсталости. А значит он - противник свободы торговли.
В развитых странах сторонники свободы торговли - наиболее прогрессивные круги, а в отсталых - наиболее реакционные. Так, в тогдашней Германии фритредерство активно поддерживало прусское юнкерство, как раз и экспортировавшее свое зерно в обмен на дешевые английские промтовары, а протекционизм отстаивали промышленники. В сегодняшней России фритредерство проповедуют экспортеры нефти и газа, а протекционизм отстаивают лидеры отраслей высоких технологий. Такова оборотная сторона свободной торговли.
И Смит, и Рикардо, и их современные последователи из развитых стран Европы и Америки проповедуют свободу торговли в интересах самых прогрессивных кругов своих стран. Для развитой страны свобода торговли - лучшее условие экономического развития и сохранения лидерства. Для страны догоняющего развития свобода торговли - смерть.
Лист смело выступил со своей концепцией протекционизма против юнкерства. Он доказывал, что только протекционизм позволит преодолеть отсталость Германии, догнать и перегнать Англию. И в то же время Лист заработал в англосаксонской литературе репутацию реакционера.
Идеи Листа универсальны для всех стран догоняющего развития. Для этих стран неприменимы кажущиеся очевидными теоретические схемы лидеров мировой экономики. Для догоняющего развития нужна система специальных мер, одной из которых неизбежно оказывается протекционизм.
Воззрения Листа получили блестящее подтверждение на практике. Именно благодаря протекционизму совершила свой скачок в конце XIX - начале XX века Германия. Именно благодаря протекционизму сделала свой индустриальный рывок 1893-1913 годов Россия. Именно благодаря протекционизму свершила свое экономическое чудо и обогнала в конце весь мир Япония.
Догнав и перегнав можно становиться сторонником свободной торговли. Германия уже стала, Япония пока нет - но к тому идет.

Экономический национализм

Капитал космополитичен. Вообще говоря, ему совершенно все равно где и каким образом получать прибыль. Лишь бы прибыль эта была побольше.
Если есть прибыль - совершенно неважно, разоряется или поднимается твоя страна. Важно лишь, поднимаешься или опускаешься ты сам. Если в разоряющейся стране сразу шесть представителей правящего класса вдруг оказываются в списке самых богатых людей мира - значит правящий класс ситуация устраивает.
Правда, разорение страны не устраивает средний класс, который от этого разорения страдает. Желательно, все-таки, нащупать такой путь, при котором все классы были бы удовлетворены - и крупный капитал бы прирастал, и страна богатела.
Происходя из среднего класса, Лист прежде всего заботился о том, чтобы его страна богатела. Можно, конечно, предоставить богатеть лидерам мировой экономики (в те годы - Англии) и радоваться, что в мире прибывает богатства. Но если при этом Германия остается бедной, прирастание богатства в мировом масштабе Листа не радовало. Он хотел, чтобы прирастание богатства шло именно в Германии.
С этих позиций Лист выступает против классической политической экономии. Он не критикует Смита по существу теории. Он лишь указывает, что его теория космополитична, что она в принципе игнорирует национальные особенности экономического развития различных стран. Навязывание догматических, общих, "естественных" законов всем странам в конечном счете почему-то оказывается выгодно наиболее развитой стране, а именно родной Смиту Великобритании.
В противоположность Лист выдвигает другое, естественное для практика требование к экономической науке. Она должна быть не "общей", оторванной от жизни схемой, а конкретно-исторической наукой о конкретных интересах, конкретной экономической практике. "Как определяющее отличие предлагаемой мной системы я утверждаю национальность, - говорит Лист. - Все мое творение основывается на натуре нации как опосредствующего звена между личностью и человечеством".
Итак, Лист - "экономический нацолналист". Сразу надо оговориться, что его национализм сильно отличается от того, что имеют в виду под этим термином сегодня. Под нацией Лист подразумевает совокупность всех хозяйствующих субъектов, носеляющих страну. Он противопоставляет их экономические интересы внешним и предлагает способы их оптимального обеспечения.
Сегодняшний же национализм часто имеет не экономическую, а чуждую Листу биологизаторскую природу. Его представители стараются установить границы между различными слоями общества по надуманному "национальному" признаку. Биологизаторский национализм разъединяет страну и ссорит ее граждан, нанося экономический ущерб, формируя социальный апартеид, затрудняющий экономические отношения, как мы ярко видим это сегодня в Эстонии или Латвии. В противовес этому экономический национализм Листа объединяет нацию общими экономическими интересами, стирая надуманные биологические и культурные разделители.
Для страны догоняющего развития экономический национализм - неизбежность. Без него нельзя преодолеть отсталость, вырваться из тисков нищеты. Для таких стран Лист будет актуален всегда, также как Адам Смит для лидеров мировой экономики.

Преодоление отсталости

Итак, Лист спорит не по существу теории Смита, а указывает на ограничения области ее применимости. Поэтому его критика в такой же степени касается всех современных теорий, отражающих реалии передовых стран. Для стран, перед которыми стоит задача преодолеть отсталость и вырваться в лидеры, эти теории неприменимы. Свобода торговли, минимум государственного вмешательства в экономику, монетарное регулирование - все это хорошо для уже вырвавшихся вперед. Для остальных эти рецепты - способ консервации отсталости.
Лист особо заостряет внимание на том, что разные страны находятся на разном уровне развития. Поэтому свобода торговли, хотя и обеспечивает некую абстрактную сиюминутную выгоду для мирового хозяйства в целом, но препятствует развитию производительных сил в отставших странах. Лист в противовес Рикардо создает свою теорию внешней торговли, которую он называет теорией "производительных сил" в противовес "теории меновых стоимостей". Производительные силы в его понимании - все источники богатства нации. Государство должно заботиться об их развитии, а не о сиюминутной выгоде.
В перспективе крайне выгодно развивать те отрасли, где сегодня издержки пока еще выше, чем за границей. Развивать, инвестировать - вот единственный путь снижения издержек на перспективу. "Эту потерю должно воспринимать лишь как цену за промышленное воспитание нации." Точно сказано, точно сформулирована цель - промышленное воспитание нации, преодоление отсталости. Оно имеет свою цену, но вложения в него приносят огромную прибыль в перспективе.
Протекционизм для Листа служит средством достижения этой цели. Для развития производительных сил надо привлекать инвестиции. Но как же они пойдут в те отрасли, которые не выдерживают конкуренции с Англией? Значит на время, пока идет "промышленное воспитание", надо уравнять шансы искусственно. Таможенными барьерами. Когда догоним Англию - тогда да здравствует собода торговли!
"Можно предложить правило, что нация тем богаче и могущественнее, чем больше она экспортирует промышленных изделий, чем больше она импортирует сырья и чем больше она потребляет тропических продуктов," - говорит Лист. Если в результате экономической политики собственного правительства страна начинает специализироваться на экспорте топлива и сырья - значит, политика эта ведет к вечной отсталости и нищете. Значит, нужна прямо противоположная политика. Спустя полтора века Лист актуален в России гораздо в большей степени, чем московские профессора, рассуждающие о преимуществах свободы торговли.

Ненависть и возвращение

Итак, фритредерские теории играют прямо противоположную роль для развитых и для догоняющих их стран. В передовых странах они - идеология самых прогрессивных, работающих на богатство нации сил. В отсталых странах они - идеология самых реакционных, самых антинациональных, самых враждебных экономическому прогрессу кругов. И если в передовых странах за протекционизм ратуют самые слабые, неконкурентоспособные круги бизнеса, то в отсталых странах он - идеология прогрессивных национальных сил.
Лист - самый яркий идеолог передовых кругов Германии в эпоху ее "догоняющего развития". Он идеолог тех кругов, которые спустя полвека сделали Германию мировым технологическим лидером. Он идеолог всех тех политиков в других странах, которые хотели бы повторить успех Германии для своей Родины.
И в то же время Лист вызывает яростную ненависть. Он вызывал ее у всех реакционеров Германии, у всех экспортеров сырья и хлеба, заинтересованных в сохранении отсталости как главном условии сохранения своего господства в стране. Травля Фридриха Листа продолжалась всю его яркую жизнь.
Лист проиграл. Его затравили. В 1846 году он свел счеты с жизнью, не выдержав вечной травли бездарей, реакционеров, истинных врагов его нации и его страны.
Лист победил. Германия пошла в конце концов по предначертанному им пути. Да и США, давшие ему второе гражданство, во многом не пренебрегли его советами. Его наследие стало основой для экономических учений периода подъема Германии, для исторической школы в политэкономии. Даже самая его бурная жизнь стала примером для многих, отсветы ее легли на юность профессора-бунтаря Бруно Гильдебранда.
Победа Фридриха Листа стала причиной того, что ненависть к нему и после его кончины осталась столь же ярой и неугасимой, а клевета столь же неискоренимой, как и при жизни. Имя Листа стало предметом идеологической борьбы.
Ненависть к Листу в англосаксонских странах и прежде всего в Англии понятна. Она имеет исторические корни. Его учение было враждебно Англии в той же мере, в какой оно соответствовало конкретно-историческим интересам Германии. В США Лист также стал к XX веку фигурой одиозной. Ведь США уже догнали и перегнали Англию. Теперь свобода торговли обеспечивает их интересы, и борьба за нее поставлена теперь во главу угла национальной политики. Так что незачем вспоминать, что этот успех был когда-то достигнут благодаря протекционизму, проводимому вполне в духе Листа.
В самой Германии по мере адаптации юнкерства к новым условиям, по мере выявления выгод от развития индустрии и расширения внутреннего рынка, ненависть к Листу стала спадать, правота его стала очевидной. Но он так и не стал официально признанными гением. Сегодня Листа предпочитают замалчивать. Ведь Германия давно уже стала передовой страной и активно борется за фритредерство.
Лист никогда не был в моде. В развитых странах его было принято шельмовать - в национальных интересах, а в развивающихся странах его последователи испытывают жесткий прессинг со стороны кругов, обслуживающих интересы экспортеров сырья, заинтересованных в консервации отсталости и в сохранении сырьевой специализации.
Правда, Лист получил признание в Японии. Нешумливые японцы всегда заимствуют у Запада все, что им нужно и выгодно, без особых споров и обсуждений. Они досконально изучили и применили наследие Листа и пользуют его до сих пор. Их гибкость заключается в одновременном проведении политики фритредерства для тех отраслей, где они обогнали Запад и политики протекционизма в тех отраслях, где он необходим - в сельском хозяйстве, легкой промышленности и т.п. Успех такой политики налицо.
Лист остался непризнанным классиком. Его или ругают или замалчивают. Никто, кроме откровенных злопыхателей, не отрицает, конечно, величие его фигуры в истории экономической науки. Все профессионалы понимают мощь и глубину его идей. Но говорить о нем страшно. Он как бы в стороне от магистрала развития экономической науки.
Лист - классик. Но классик, который говорил не о том. Классик, который чужд как марксистам, так и последователям субъективной школы. И даже мудрый Кейнс, поднимая на щит английских меркантилистов, обходит Листа стыдливым молчанием.
В России отношение к Листу менялось. В период промышленного переворота конца XIX - начала XX века Лист был в чести. В советское время ему никак было не найти места. Маркс с Листом не спорил, так как тот не трогал вопросов эксплуатации, прибавочной стоимости и прочих, касающихся дележки произведенного. Лист занимался способами увеличить производства, безразлично к тому, как потом делить произведенное. С другой стороны, Маркс и Энгельс одно время агитировали за фритрейд, а значит были против Листа, что дало повод советским политэкономам если не записать Листа в реакционеры, то отметить его "поклоны в адрес дворянства и монархии". Попробовали бы они сами обойтись без поклонов в адрес коммунистов и коммунизма!
После войны Листу заодно припомнили, что он был предшественником теорий "лебенсраума" и вообще больно уж пекся об интересах Германии, где спустя сто лет утвердился фашизм. Странно объяснять, что о фашизме Лист даже и не слыхивал, а о Германии пекся потому, что она была его Родиной. Родился бы в России - пекся бы о России.
Когда в результате перестройки Россия оказалась в ряду стран догоняющего развития, отношение к Листу стало стандартным для таких стран. Для грамотных экономистов он стал если не знаменем, то источником творческого вдохновения. Для экономистов, обслуживающих интересы компрадоров и иностранного капитала - врагом.
Ненависть снова настигла Фридриха Листа - в который раз. Каждый раз она настигает его в той стране, которой его учение может принести наибольшую пользу.
Лист - как лакмусовая бумажка. По отношению к нему можно определить, какие интересы реально отстаивает тот или иной экономист, политик, публицист. Если национальные - он поднимает Листа на щит. Если чужие - присоединяется к хору обливающих его грязью фритредеров.
Лист сегодня снова современен. Он снова встает в фокус споров. Основатель германской национальной экономической науки передает эстафету российской.
Когда Россия отвернется от пропасти кризиса и решится встать на путь экономического подъема и возрождения, ей понадобятся не общие теории, а конкретные решения, не "чикагские мальчики", а "экономический национализм". Творцами русского экономического чуда будут те, кто способен оценить и принять мудрость внешне эклектичного, но глубоко систематического и конкретного учения Листа. Классика, который никогда не был профессором политической экономии.
Лист был профессором по кафедре практики государственного управления.

ЛИЧНОСТНЫЙ РОСТ

Освоение архива вопросов и ответов по личностному росту гарантирует ежедневное изменение Ваших отношений с реальностью к лучшему.
Октябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Метки

Разработано LiveJournal.com
Дизайн Jamison Wieser