Category: литература

Стихотворение дня

Не танцуйте, сегодня, не пойте -
В предвечерний задумчивый час
Молчаливо у окон постойте,
Вспомяните погибших за нас.

Там, в толпе, средь любимых, влюбленных,
Средь веселых и крепких ребят
Чьи-то тени в пилотках зеленых
На окраины молча спешат.

Им нельзя задержаться, остаться,
Их берет этот день навсегда,
На путях перевалочных станций
Им разлуку трубят поезда.


Окликать их и звать их - напрасно,
Не промолвят ни слова в ответ,
Но с улыбкою грустной и ясной
Поглядите им пристально вслед.

(С) В.Шефнер
promo shel_gilbo november 26, 14:37 11
Buy for 100 tokens
Многочисленные просьбы возобновить мои вебинары заставили задуматься, в какой форме их проводить? В традиционной парадигме проведения вебинаров как платных (и как бесплатных) мероприятий меня многое не устраивает по объективным причинам: форматы устарели. Поэтому необходим новый формат, который бы…

Стихотворение дня

Против нас полки сосредоточив,
Враг напал на мирную страну.
Белой ночью, самой белой ночью
Начал эту чёрную войну!

Только хочет он или не хочет,
А своё получит от войны:
Скоро даже дни, не только ночи,
Станут, станут для него черны!

(С) В.Шефнер, 23 июня 1941 г., Ленинград

Стихотворение дня

В те годы дальние, глухие,
В сердцах царили сон и мгла:
Победоносцев над Россией
Простер совиные крыла,
И не было ни дня, ни ночи
А только — тень огромных крыл;
Он дивным кругом очертил
Россию, заглянув ей в очи
Стеклянным взором колдуна;
Под умный говор сказки чудной
Уснуть красавице не трудно, —
И затуманилась она,
Заспав надежды, думы, страсти…
Но и под игом темных чар
Ланиты красил ей загар:
И у волшебника во власти
Она казалась полной сил,
Которые рукой железной
Зажаты в узел бесполезный…
Колдун одной рукой кадил,
И струйкой синей и кудрявой
Курился росный ладан… Но —
Он клал другой рукой костлявой
Живые души под сукно.

***

Востока страшная заря
В те годы чуть еще алела…
Чернь петербургская глазела
Подобострастно на царя…
Народ толпился в самом деле,
В медалях кучер у дверей
Тяжелых горячил коней,
Городовые на панели
Сгоняли публику… «Ура»
Заводит кто-то голосистый,
И царь — огромный, водянистый —
С семейством едет со двора…
Весна, но солнце светит глупо,
До Пасхи — целых семь недель,
А с крыш холодная капель
Уже за воротник мой тупо
Сползает, спину холодя…
Куда ни повернись, всё ветер…
«Как тошно жить на белом свете» —
Бормочешь, лужу обходя;
Собака по́д ноги суется,
Калоши сыщика блестят,
Вонь кислая с дворов несется,
И «князь» орет: «Халат, халат!»
И встретившись лицом с прохожим,
Ему бы в рожу наплевал,
Когда б желания того же
В его глазах не прочитал…

***

Но в алых струйках за кормами
Уже грядущий день сиял,
И дремлющими вымпелами
Уж ветер утренний играл,
Раскинулась необозримо
Уже кровавая заря,
Грозя Артуром и Цусимой,
Грозя Девятым января…

(С)А.Блок

Стихотворение дня

У каждого поколения - свои поэты. И они пишут о том, что актуально для него.



Сложней всего было найти тротил и запал –

И пронести на бал фитиль, был подозрительно мал
Актовый зал, АК достал, с предохранителя снял.
Как удивится директриса лишь увидев меня…

Одинадцатый “А” – не хотите мира, выйдет война!
Нет, я не маньяк! Причем здесь Чикатило, Битцевский парк?
Терроризма признанный акт – для других единственный шанс,
Единственный шаг – объявить обидчикам личный Джихад.

Я терпеливо ждал, но что делать? Мой класс – *едики
И жертвы маркетинга, масс-медиа и косметики.
Вы все в ответе за то несчастье, что сейчас светит вам,
Последний звонок, в шейный позвонок мой глаз метит вам!

Захожу без шума и спецэффектов – им деться некуда,
Палю известной в школе сердцеедке в сердце метко:
“Прости золотая, но врачи тебя не залатают!
Не*уй рвать мои письма” – толпа бежит из зала, тая.

Припев:
Можете величать меня исчадием ада.
Можете линчевать меня – мыча, как стадо!
Но на мне нет печати зла, сгущать не надо краски;
Я счастлив, что я не раб мещанских взглядов!
Можете обличать меня, крича с экрана.
Можете исключать меня из ваших кланов.
Но вы же сами не без греха… Признай,
Что я был к несчастью таким же, как ты, сейчас.
Молчать, и на пол!

Шарики, ленточки… Рядом двоечник и отличник.
Стонущий от боли обидчик, что может быть еще мелодичней?
Те, кто свинцом не напичкан – забаррикадировались в коридоре.
Я перезарядил. Проверяю затвор и стреляю в упор. Иду гулять по школе.

Я не сатанист, не фанат металла. Влом быть таким; мх стволы – металлолом!
Не псих, не фрик, не играл давно за компом, – так что не верь ментам, народ.
Жизнь, как игра в домино – всем важно одно: забить отпущенья козла.
Вы мне мученье доставили, но ваш час быть мишенью настал!

Время замедляет свой бег. Я не понимаю, кто стреляет по мне.
Где-то падает дверь. A la guerre comme а la guerre.
Снайперы мелькают в окне. Из меня что-то начинает течь.
Везде томатный кетчуп. Мне обеспечена Вечность. В руке детонатор…

Я просыпаюсь рывком, покрыт испариной лоб.
Кошмар, а не сон, в кровати жарко – я шагаю во двор;
Спускаюсь в погреб, отпираю ржавый медный замок, и
Собираю ствол АК – завтра последний звонок…

Oxxxymiron "Последний Звонок"

Стихотворение дня

В тринадцатом году, еще не понимая,
Что будет с нами, что нас ждет, —
Шампанского бокалы подымая,
Мы весело встречали — Новый Год.

Как мы состарились! Проходят годы,
Проходят — их не замечаем мы...
Но этот воздух смерти и свободы,
И розы, и вино, и счастье той зимы

Никто не позабыл, о, я уверен...
Должно быть, сквозь свинцовый мрак,
На мир, что навсегда потерян,
Глаза умерших смотрят так.

(С)Г.Иванов

Садо-мазо-Веллер

Евгений, здравствуйте.
У меня вопрос про Михаила Веллера.
1У него есть рассказ про то, как два еврея написали для Расула Гамзатова все его стихи. Вообще психологически достоверно. Может ли это быть правдой по-Вашему.
2 И собственно вопрос. Почему этот несомненно талантливый человек вызывает у меня раздражение последнее время. Откуда этот безапелляционный тон = как нам обустроить Россию у человека, просидевшего в прибалтике? Кто его продвигает и зачем?
Иван. Санкт-Петербург



1. В СССР была практика развития «национальных литератур». Выделялись серьёзные бюджеты на пропаганду и переводы. Очень многие этими переводами прирабатывали. Особенно евреи, так как в СССР была практика дискриминации евреев в творческих профессиях и абсолютного недопущения к принятию и подготовке политических решений. В силу этого многие не могли печатать свои произведения, или печатали их крайне мало. А жить на что-то надо. Поэтому переводы были куском хлеба.

Часто или находили себе «национальных поэтов» или подкидывали сочувствующие редакторы. Были, правда, и случаи, когда просто выдумывали иностранного поэта, и свои стизхи печатали как переводы в журнале «Иностранная литература».

Обычно, нацпоэт предоставлял подстрочник, а переводчик по его мотивам сочинял хорошее русское стихотворение. К качеству оригинала это не имело отношения, да никто на нац. языке и не читал. Переводчик получал средства к существованию, а нацпоэт купался в лучах славы, которые ему создавал советский агитпроп, от которого партия требовала любой ценой изображать, что на маргинальных языках тоже существует какая-то литература.

Помнится, в студенческие годы мне в одном журнале подкинули халтурку «перевести» одного нацмена, и я по мотивам его корявых подстрочников написал подборку для публикации. Так мне за это отвалил столько бабла, сколько я за год не зарабатывал за публикации во всех газетах, так что я понял, что готов быть переводчиком хоть с древнесреднетамилосуахильского.

Вдобавок сам нацмен, на моё удивление, смог оценить уровень того, что я написал, и завалился ко мне с такими подарками и гостинцами, что мы стали друзьями до гробовой доски (его). Потом он уже сам пролоббировал, что я получил заказ на "переводы" для его книжки, которая была ему выделена по нацразнарядке.

У Гамзатова было что-то такое же, но раньше. Не знаю, правда, оценил ли он то, что сделали эти ребята под его имя.

2. Тон Веллера – просто его способ держать внимание в публичных выступлениях. Если не гнать экспрессию – внимание теряется. Веллер умеет гнать экспрессию только на продолжительной истерике. Это он и делает.

Кстати, такая манера очень уязвима перед энергетическими сбоями. Если его сшибить с волны, ему очень трудно снова разогреться. Поэтому подленькая журналистка с «Эха Москвы», которая этим занималась в прямом эфире, и получила по заслугам за своё хамство. Правда, Веллер человек интеллигентный, стакан кинул мимо. А вообще за такое следовало бы ей этот стакан затолкать туда, откуда хамство издавалось.

Что касается вашего раздражения, оно связано с Вашим неприятием психологического давления. Средний человек – мазохист, и давление оратора на него вызывает у него возбуждение (а с ним – внимание и интерес). Вы же – доминант, и у Вас давление вызывает желание врубить ответку, а не лечь под давящего. Поэтому Вас и раздражают ораторы, работающие на мазопублику.

Подробнее об этом http://insiderclub.ru/product/magiya-nasiliya

Tempora mutantur, et nos mutamur in illis...

Старые и суперстарые голливудские дивы задают стандарт поведения современной молодёжи. Шельмование гетеросексуального поведения у мужиков достигло крещендо. Некая дамочка вспомнила, как 93-летний Буш-старший в инвалидной коляске во время фотографирования пытался к ней дохаррасментиться (при том, что старику с его места места видна только жопа, и в лицо её бедняга запомнить не смог).

Под влиянием общественного мейнстрима мне уже начинает казаться, что когда меня в 6-летнем возрасте водили в мавзолей, Ленин явно пытался ко мне дохаррасментиться, нежно погладил по попке и покушался поцеловать в животик. А Мерилин Монро вообще сексуально домогалась ко мне через сны.

Но проблема не в этом.

Проблема в том, как мне теперь объяснить молодому поколению, что в моё время такое поведение дам считалось неприличным? Уже не удастся, конечно. Культурный код поменялся. Теперь это столь же трудно, сколь объяснить, как мы путешествовали в эпоху, когда не было спутниковых навигаторов, или как киллеры выслеживали жертву, когда не было айфонов. Не объяснить, как мы назначали встречу и умудрялись встретиться, не имея на руках сотового телефона.

"Читая эту книгу, я вдруг почувствовал, что это — уже старинный роман... Теперь — в эпоху советских девиц, Балтфлота, комиссарш, милиционерш, кондукторш — те формы ревности, любви, измены, брака, которые изображаются автором, кажутся допотопными"
(С) Корней Чуковский о романе "Анна Каренина", современником выхода которого из печати он был.

Стихотворение дня

Мой старший сын
ковёр мурыжит кедом.
Он мне, отцу,
и сам себе -
неведом.
Кем будет он?
Каким?
В шестнадцать лет
он сам -
ещё не найденный ответ.

Мой старший сын стоит на педсовете,
мой старший сын -
мой самый трудный сын,
как все на свете
замкнутые дети, -
один.
Он тугодум,
хотя смертельно юн.
Есть у него проклятая привычка
молчать - и всё.
К нему прилипла кличка
"Молчун".

Но он в молчанье всё-таки ершист.
Он взял и не по-нашему постригся,
и на уроке
с грозным блеском "фикса"
учительница крикнула:
"Фашист!"

Кто право дал такое педагогу
бить ложную гражданскую тревогу
и неубийцу -
хоть он утопись! -
убить презренным именем убийц?!

О, если бы из гроба встал Ушинский,
он, может быть, её назвал фашисткой…
Но надо поспокойней, наконец.
Я здесь необъективен.
Я отец.

Мой старший сын -
он далеко не ангел.
Как я писал:
"застенчивый и наглый",
стоит он,
как побритый дикобраз,
на педсовет не поднимая глаз.

Молчун,
ходящий в школьных Стеньках Разиных,
стоит он
антологией немой
ошибок грамматических и нравственных,
а всё-таки не чей-нибудь,
а мой.

Мне говорят с печалью на лице:
"Есть хобби у него -
неотвечайство.
Ну отвечай же, Петя,
приучайся!
Заговори хотя бы при отце!
У вас глухонемой какой-то сын.
В нём -
к педагогам явная недобрость.
Позавчера мы проходили образ
Раскольникова… Вновь молчал, как сыч…
Как подойти к такому молчуну?
Ну почему молчал ты,
почему?"

Тогда он кедом ковырнул паркет
и вдруг отмстил за сбритые волосья:
"Да потому, что в заданном вопросе
вы дали мне заранее ответ…"

И тут пошло -
от криков и до писка:
"Я спрашивала,
как заведено,
по всей методологии марксистской,
по чётким уложеньям гороно…

Ну что ты ухмыляешься бесстыже?
Вы видите теперь -
нам каково?
Вы видите, какой ваш сын?" -
"Я вижу".
И правда,
вдруг увидел я его.

…Мы с ним расстались после педсовета.
Унёс он молчаливо сквозь толпу
саднящую ненайденность ответа
и возрастные прыщики на лбу.

И я молчун,
хоть на слово и хлёсток,
молчун,
который мелет без конца,
зажатый,
одинокий, как подросток,
но без отца…
(C) Е.Евтушенко

Осознает ли "Дождь", что должен вещать на бандерiвськой мове, а не языке ватника Пушкина?

В истории с запретом киевским режимом трансляции телеканала "Дождь" есть немало прекрасного и поучительного. Прекрасно, что Господь демонстрирует, что бандеровцы есть орудие наказания всех, кто предает им то, что может предать.  Что касается "дождя" - то это история о том, как не имеющие реального жизненного опыта идиоты увидели в захвате нацистами власти на б/Украине "демократическую революцию".

 Понятно, что увидеть оную хотя бы где очень хотелось.  Понятно, что им опостылел омерзительный режим КГБ в РФ и сильно его начинающий напоминать режим хама Януковича. Но разве же это повод, чтобы игнорировать факты и  подменять их собственными иллюзиями? Чтобы старательно закрывать глаза на зверства нацистов и пытаться отмывать их добела лишь за то, что они гавкают на ненавистное Пуйло?

Пока жгли каких-то невписавшихся в рынок одесситов и не оценивших европейский выбор донецких шахтеров, закрывать глаза было вполне комфортно - ведь вышедшие из московских номенклатутрных семей журналисты вполне  себе разделяли ненависть и презрение к простонародью, которое носит ватники не от Кардэна. Но заигрывание с нацистами всегда кончается одним и тем же - очередной попутчик становится следующей жертвой.

Конечно, "Дождь" должен осознать всю неправильность того, что вещает на языке омерзительного ватника Пушкина и перейти на мову истинного светоча культуры Ивана Демьянюка. Только вот дело неизбежно кончится тем, что и после этого Демьянюк сделает с ними то, что ему разрешил Гитлер. Если, конечно, Демьянюка не убьют подлые ватники...

Стихотворение дня

                              Семафор

На станции сойдя прифронтовой,
Иной дороги к западу ищи ты;
Тут путь порос кладбищенской травой
И рельсы тусклой ржавчиной покрыты.

Недалеко отсюда враг залег,—
Здесь лес шумит встревоженно и дико.
Как выпавший из топки уголек,
Горит на шпалах алая гвоздика.

Почти двенадцать месяцев прошло
Со дня, когда кольцо блокады сжалось,
И семафора белое крыло
Ни разу с той поры не подымалось.

Боец! Суров и труден путь войны,
Невмоготу бывает временами,—
Но все от нас зависит. Мы вольны
Сполна вернуть утраченное нами.

И знай, идя в кровопролитный бой
Сквозь загражденья, выстрелы и взрывы,—
Не только за тобой — и пред тобой
Твоя земля, твои леса и нивы.

Будь стоек в обороне и в бою,
Врага к последней пропасти толкая.
Пусть ты не здешний,— но в твоем краю
Есть тоже, может, станция такая.

Мы победим! Борись за день, когда
Падут враги... Тогда на запад снова
Пойдут по расписанью поезда
И ржавчина сойдет с пути стального.

Тогда пороховой осядет дым,
И расточится полутьма седая,
И семафор взмахнет крылом своим,
Как птицы машут, клетку покидая.

(С) Вадим Шефнер