Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Идеологизация в физике

Вы говорили, что учебники по физике и химии идеологизированы, что значит - дают неверное представление о мире. Опубликуйте, пожалуйста, по каким книгам можно почерпнуть адекватные знания по этим предметам.

Рома

По книгам обычно можно получить представления столетней давности. Современные знания получаются в рамках участия в научном процессе, от экспертов.

Что касается идеологизированности, она заключается в интерпретации учёными фактов на основе своих религиозных догм. К примеру, астроном изучает удалённые источники света, но интерпретирует их как исходящие от солнцеподобных образований потому, что так сказал 400 лет назад один чокнутый монах, признанный святым. Физик, видя образующийся в камере при облучении след, интерпретирует его как результат пролёта «элементарной частицы», а разветвление следа – как её распад, потому таков его религиозный догмат. При этом получается, что частиц этих уже сотни, ибо есть сотни видов траекторий. Но когда намекаешь бедняге, что это уже похоже на шизофрению, он возмущается: как ты можешь сомневаться в том, что постулировал ещё сам святой опёздал Хиггс!

Физики всерьёз верят, что взаимодействие передаётся не волнами в эфире, а святым духом, который порождает из ничего в вакууме частицы, которые ведут себя как частицы эфира, а потом сразу же их снова отправляет в небытие. Особо выдающиеся изобретают горизонт событий, через который не может проходить никакая информация, но частицы по обе стороны которого знают друг о друге благодаря явному вмешательству Духа Святаго и шизофреника в инвалидном кресле – пророка Его. Химики вместо нормального моделирования связей через взаимодействие эфирных вихрей верят в какие-то виртуальные оболочки, которые образуются одним электроном, выступающим как поле вероятностей его же появления в каждой точке этой оболочки. То, что с психическим здоровьем такая модель не сочетается, никого не волнует: психическое здоровье никого не волнует, когда есть ненарушимая религиозная догма и гранты выделяются только при полном соблюдении религиозного ритуала.

Credo ubi absurdum – говорил отец схоластики Томас Аквинский. Нынешняя наука примерно на 80% опирается на схоластическую логику и давно порвала с позитивизмом.



promo shel_gilbo ноябрь 28, 23:17 145
Buy for 100 tokens
Вчера начался краудфандинг на нашем клубном стрим-сервисе для проведения и продвижения наших вебинаров-стримов. Начало кампании показало, что не все понимают суть новой экономики и нового формата, оказались к нему не готовы. Ну, на то наш проект и образовательный, чтобы разъяснять непонятки. Мы…

Взаимная вежливость

Некий скрывающий своё реальное имя блоггер с псевдонимом pesreakzii в качестве правил своего ЖЖ указал следующие:

«В моем журнале нельзя делать двух вещей

1.Хаить Православие и Христа.
2.Оскорблять и хамить.....и мне не важно-первые вы начали..или ответили тем же.
»


Правила вполне понятные, и я решил посмотреть, как он сам их выполняет в своём журнале. Вскоре я обнаружил следующий пассаж в мой адрес:

«С некоторых пор Женечка Гильбо вызывает прямо таки нездоровый к себе интерес. Его откровения слушают самые серьезные люди....пытаясь что-то там такого почерпнуть.
Хотя если вдуматься,пидарок просто компостирует мозги.»


Может быть, человек сорвался оттого, что его  серьёзные люди никогда не слушали и интереса не проявляли, но с момента цитируемого хамства-оскорбления времени прошло достаточно, чтобы принести извинения и убрать этот пассаж. Однако же, автор извинений не принёс, что указывает на его упорство во грехе.

Я вполне терпимо отношусь к представителям любых меньшинств, в том числе и к христианам. Но при этом если я говорю в терпимом тоне о представителях гомосексуального меньшинства, меня причисляют к пидарасам, если о терпимости к педофилам – то они меня самого записывают в педофилы и т.п. Интересно, что педерасты и педофилы меня за мою терпимость к христианам в христиане не записывают.

Отсюда видно, что меньшинства бывают как терпимые, так и нетерпимые. Европейская толерантность требует толерантного отношения даже и к агрессивным меньшинствам, но всё дело в том, что я толерантность не исповедую и мнения сего не разделяю. Поэтому я считаю, что в любом деле должна быть взаимность, а не двойные стандарты. И если я уважаю чувства христиан и не оскорбляю их, то хотелось бы аналогичного поведения с их стороны.

[Spoiler (click to open)]

Поэтому я считаю неприемлемым агрессивный выпад блоггера pesreakzii в мой адрес. Я не называл Христа пидарком, несмотря на то, что общеизвестны его интимные отношения с Лазарем и другими мужчинами из его окружения. Я с уважением отношусь к его личной жизни, как и всем иным аспектам его деятельности. Предлагаемый же блоггером pesreakzii дискурс требует называть Христа не иначе как бесноватым выблядком, урождённым вонючей шлюхой х.з. от кого и уверовавшем в дурацкую легенду, сочинённую сей шлюхой для обмана альтернативно одарённого мужа-импотента.

Полагаю, что скатывание в такой формат обсуждения будет неправильным, хотя и не исключаю, что своим агрессивным поведением христиане рано или поздно добьются. Считаю, что желательно было бы избежать такого развития событий.

Вообще говоря, наибольшее количество агрессивных выпадов совершается различными подонками от имени РПЦ. Каждый такой выпад навлекает ответную реакцию на всю РПЦ как организацию, так что в последнее время в Русском обществе выработалось понимание позиции большевистских комиссаров, которых РПЦ достала сто лет назад. Очевидно, при любой дестабилизации весьма вероятно повторение возмездия в тех же формах и с тем же ожесточением.

В силу этого для РПЦ было бы разумно проводить политику христианского смирения среди своих прихожан, объявлять еретиками и отлучать от лона Церкви всех, кто своим несмиренным поведением навлекает беду на Церковь. Сохранение же нынешней позиции клира означает солидаризацию с этими выходками. Это имеет смысл лишь в том случае, если клир РПЦ рассчитывает вовлечь православных христиан в гражданскую войну. Только вот кто сказал, что православное меньшинство имеет шансы в этой войне победить? До сих пор было всегда наоборот.

Из этих соображений я считаю дальнейшую эскалацию нашего конфликта с блоггером pesreakzii контрпродуктивной и предлагаю ему принести мне извинения и тем исчерпать этот постыдный инцидент.

Инквизиция в современной психотерапии

В сегодняшней рассылке (от 23.11.2015) Вы порекомендовали А.Г.Кирсанова для лечения от вранья, самому себе в частности. Считаю, что мне это тоже необходимо. В связи с этим вопрос. С чего (с кого ;) ) Вы рекомендуете начать - с Минченкова или Кирсанова? Собираюсь пройти полный курс процедур у обоих (Вы их обоих знаете и рекомендуете). Мне не составляет труда (и деньги тоже не проблема) приехать и пожить какое-то время что в Питере, что в Москве. Но в какой последовательности лучше? И в чем (если есть) отличие их подходов, ну и результативность процедур, конечно. Мне 45 лет. Проблемы у меня, я думаю, стандартные - сильно заблокированы оба инстинкта (и власти, и сексуальности).

Заранее благодарен за ответ.
Виталий

Минченков более методичен и широк, но в силу этого его подход требует длительной упорной работы по его методикам, растягивающейся на годы. Он эффективен для методической работы над собой, полного структурного изменения личности. Кирсанов сотоварищи развили ту методику, которую я применял для быстрого сдвига (на семинарах я был ограничен временем контакта с пациентом, а потому делал то, что возможно за один-два сеанса, что требовало жесткого воздействия на зоны локализации неврозов).


Рассматривая содержание невроза как ложь самому себе (традиционный райхианский подход) Кирсанов осуществляет жёсткое болевое воздействие на зону локализации невроза, активируя её до тех пор, пока пациент не преодолеет свою ложь и не сознается себе в истинном содержании того или иного травматического события, породившего нероз. После такого «сознавания» происходит резкое изменение характера проводимости нервных стволов в зоне локализации невроза, она расслабляется, и дальнейшее воздействие на эту зону перестаёт быть болезненным (что означает, что она перестала быть зоной локализации невроза в силу исчезновения этого невроза).

Кирсанов опирается на традицию инквизиции того периода, когда она была прогрессивной школой личностного роста и служила цели взросления личности через преодоление лжи себе и другим. В дальнейшем, конечно, инквизиция выродилась, как и все благие начинания, когда ея авторитет стал использоваться в интересах имущественного передела, что быстро её дискредитировало. Кирсанов возвращается к изначальному методу пытки, когда воздействие идёт только на зону локализации ЛЖИ в организме и доставляет боль лишь до тех пор, пока не происходит преодоление лжи.

Данный подход является одной из современных модификация классической райхианской терапии. Я бы рекомендовал его для «вхождения в тему» и достижения быстрых видимых результатов. Если после этого возникает потребность в систематической работе по формированию структуры своей личности через форматирование телесных проекций, то имеет смысл уже обратиться к Минченкову и его школе Структурной психосоматики.


Рождение религий

Существует мнение, что современные религии гораздо моложе, чем сами утверждают, что на самом деле за ними нет тысячелетней истории, а возникли они лет триста-четыреста назад. Правда ли это?

Наталья

Судя по всему до изобретения книгопечатания книжной религии с мощной догматикой не было. Собственно, без информационной технологии идеократия невозможна, кроме как в виде местных культов и шаманизма.

Следственно, появление мировых религий стало возможным лишь ПОСЛЕ Гуттенберга, то есть относится ко времени так называемой Реформации (если числить ее от Гуса - первого по времени достоверного религиозного пророка).

Сейчас уже известно, что автором Библии является Лютер, составивший ее из имевшихся ранее в обращении священных книг. Одни он отобрал, другие выбросил. Так сложился канонический вариант библии. Папской курии пришлось принять этот канон (только в латинском варианте без перевода на немецкий), так как другого не было. После этого лет через сто пришел черед и России (реформы Никона), после чего появилась и "православная" библия.

Cудя по всему, канон магометанства возник примерно в те же годы. Окончательныем автором Корана является уже ибн-Ваххаб, хотя магометанство как таковое существовало и раньше в виде множества еретических течений в рамках восточной церкви.

Думаю, что конфуцианство как концепция возникла еще позже - в XVII веке, после манчжурского завоевания Китая. Уж больно много там от голландской идеологии, явно тут поработали голландские миссионеры.

Впрочем, Морозов считает, что каноны все же возникли раньше, хоть и не столь рано, как сочиняют.

Орден Нёво в истории России

Уважаемый Евгений Витальевич, что же это за орден-орден Нево?


Николай Иванович


Вопрос этот происходит от того, что в СССР, а теперь и в России имеет место весьма специфическая подача истории, обходящая молчанием некоторые неудобные для Романовской династии и ее наследников факты. Рассказывать же историю – всегда дело долгое, а рассылка не резиновая. Но разок, пожалуй, коснусь вкратце этой темы.

Как известно из апокрифов, Иисус после воскресенья покинул Константинополь-Иерусалим и проповедовал в Александрии. После его кончины на 53 году от рождения было пророчество, что новое воскресенье состоится через тысячу лет. Апостол Ормуз вскоре погрузил нетленное тело Христово на корабль и увез его на дальний север, в Ultima Tule, о которой говорится, что она омываема морем пресным и морем соленым (очевидно, имеется в виду Карельский перешеек). Для защиты реликвий александрийского православия – нетленного тела Христова и других, а также для обращения язычников в христианство Ормузом был основан духовно-рыцарский орден Нево.

Впоследствии этот орден стал основой ингерманландской государственности, подобно тому как папство стало основой западноевропейской государственности. Ставка, столица Ордена, располагалась на Волхове, на месте нынешнего города Старая Ладога, города самоуправлялись по греческому образцу, но приглашали себе губернаторов из числа рыцарей Ордена. Система воспроизводила устройство греческих городов в Египте. Метропольная территория Ордена включала в себя территорию нынешнего российского северо-запада, южную Финляндию, Латвию и Эстонию. Крупнейшим городом этих территорий был Господин Великий Нев-город, располагавшийся в устье Невы. Там же располагалась Лавра. Крупными городами были Верхний Нев-город (несколько выше по течению нынешнего Новгорода на Волхове, у его истока), Псков, Юрьев, Колывань, Сертовала, Ямбург, Копорье, Луго (на месте нынешней Усть-Луги) и др. В этническом плане орден опирался на нордический элемент, а податное население составляли угорские народы, а позже и славяне.

После смерти Христа иерусалимская (константинопольская) патриархия провела Собор, принявший новую, фальсифицированную в угоду новой узурпаторской династии, версию Священного писания. Это повлекло ее разрыв с тремя другими патриархиями – римской, александрийской и антиохской. Будучи главной военной силой Александрийского православия, Орден Нево осуществил ряд крестовых походов на Иерусалим-Царьград, в процессе которых был основан целый ряд вассальных государств, в частности Полоцкое и Киевское княжества. В дальнейшем эти княжества отложились, и начиная с Владимира Святого заключили альянс с Царьградом, а территория Ордена сократилась опять до размеров метрополии.

Большего успеха Орден достиг в деле обращения в монофизитское православие степных народов, населявших территории к востоку и югу от лесной полосы, где правил Орден. Постепенно там сложилось государство, которое в мифологической-династической историографии получило отражения как “Царство пресвитера Иоанна”, “Империя Чингис-Хана” и “Монголо-Татария”. Это было чисто степное государство, контролируемое легкими конными отрядами. Граница между ней и Орденом определялась чисто природным фактором – граница леса и степи, так что столкновений не было, а были весьма дружеские отношения.

В 13 веке Орден пережил жестокие столкновения с Западом, что было вызвано развитием западного христианства. Как известно, после раскола церкви и редактирования Иерусалимским (Константинопольским) патриархатом священного писания в пользу династии Ангелов-Комнинов-Юлиев-Клавдиев, Запад начал крестовые походы по освобождению гроба Господня. За этими походами стояла система европейских орденов.

[Spoiler (click to open)]

Для понимания ситуации необходимо понять, что существующая историческая интерпретация событий до 16 века происходит через призму проекции современными историками в прошлое сложившейся в 16-17 веках системы “национальных” государств, которая возникла в процессе Реформации и Тридцатилетней войны и была оформлена Вестфальским договором (в связи с чем эта система носит название Вестфальской). До этого момента ничего похожего на привычные нам государства в мире не существовало, а процессы определялись взаимодействием самоуправляющихся общин, феодальных княжеств и транснациональных корпораций, главными из которых были вселенские церкви и духовно-рыцарские ордена.

Важнейшим западным орденом был орден защитников потомства Христова (царской крови – sang raal, от коего названия поздние “историки” произвели легендарного название San Graal, или Святой Грааль). Позже орден Санграаль стал называться также сионским после того, как его ставкой стало основанное им Аббатство Сион в Швейцарии. Это название сохранилось за ним и позже, когда его резиденция переместилась в Прованс, а затем в Верхнюю Савойю (в этом департаменте Орден и сегодня имеет юридический адрес и регистрацию, хотя реально действует в Париже). Интересно, что сообщения источников о пожаловании Готфридом Бульонским, герцогом Лотарингским и королем Срединного Королевства Лотарингии горы Сион рыцарям Ордена в ленное владение историками романтической эпохи были почему-то отнесены к событиям в Новом Иерусалиме, в нынешнем Израиле, но следов его там нет. В действительности, аббатство Девы Марии стоит в городе Сионе до сих пор, несмотря на то, что давно покинуто Орденом. На днях был там с друзьями, теперь в аббатстве кантональный музей, служители которого о древней истории аббатства смогли сказать лишь то, что “раньше сюда никого вообще не пускали”. В храме Девы Марии сейчас учинили реставрацию.

Позже от Сионского Ордена отпочковались ордена Цистерианцев (в аббатстве Клерво, нынешний Люксембург) и Тамплиеров (последний построил свою резиденцию-крепость в Сионе на Храмовой горе напротив аббатства Девы Марии, и после разрыва с ним Сионский Орден перебазировался в Нормандию, потом в Прованс и Савойю).

Первый Крестовый поход был организован Орденом Цистерианцев для захвата Иерусалима-Константинополя и воцарения там прямых потомков Христа в лице короля Готфрида Бульонского. Однако, Император Алексей провел вождей крестоносцев ко Гробу Господню и показал, что этот гроб пуст. Совершив обряд освобождения Гроба Господня крестоносцы отказались от штурма Константинополя и согласились на предложение Алексея направить свои силы против отложившейся Антиохийской Патриархии и Никейского королевства в Малой Азии, за что признал за Годфридом как прямым наследником Христа и Марии, а потому главой колена Вениаминова ленное право на старые земли колена Вениаминова (то есть нынешнюю Палестину-Израиль), которые в то время были под контролем Египетских царей.

(Если будете в Стамбуле, попросите турок показать Вам Гроб Господень - могилу пророка Исы. Вы увидите, что место полностью соответствует каноническим описаниям Иерусалима и Голгофы).

В связи с этим крестоносцы направились в эти земли. Египет при посредничестве Александрийского патриарха признал ленное право Лотарингской династии на эти земли. Там был основан Новый Иерусалим (нынешний Иерусалим), а Алексей навсегда отказался от права Константинополя именоваться Иерусалимом. Бодуэн Бульонский стал королем иерусалимским – первым из христианских королей, а также главой Ордена Санграаль.

В дальнейшем крестоносцы воевали и за Новый Иерусалим, и захватывали Иерусалим-Константинополь, Комнины то возвращались, то уходили. История крестовых походов событийно известна достаточно подробно, хотя и сильно искажена в смысловом плане позднейшими интерпретациями.

Однако, второй после освобождения Гроба Господня была задача обретения Corpus Cristi, то есть нетленного тела Господня, главной реликвии Христианства. С этой целью Запад сформировал Тевтонский Орден, задачей которого стал разгром Ордена Нево. В 1240 году норманны под командованием Ярла Бергера, основателя Стокгольма и Выборга, были разбиты Александром Невским на Неве выше Великого Невгорода. После этого норманны были крещены по Александрийскому обряду и получили письменность. (Интересно, что позже после крещения по римскому обряду и кальмарской унии шведские историки стали утверждать, что шведы получили письменность от датчан, а Ярл Бергер на Неве не бывал). Тевтонский и Ливонский ордена тем временем отвоевали у Ордена Нево нынешнюю Латвию-Эстонию, но дойти до Невгорода и захватить нетленное тело Господне так и не смогли. Ибо были разбиты объединенными силами Ордена Нево и Орды (моголо-татар) на Чудском озере в 1242 году.

После этого прямого столкновения ситуация перешла в позиционную фазу, и тевтоны сильно на восток не лезли, им хватало хлопот со славянами. В то же время в 14-15 веках произошел процесс консолидации Орды и перенос ее столицы в Москву. К 1470-м годам относят столкновение между Ордой и Орденом, которая закончилась разгромом Ордена, жетокими грабежами подвластных ему городов и геноцидом его населения. Например, Великий Невгород был разрушен до основания, а 90% населения убито. По сивдетельствам современников, все устье Невы было усеяно трупами невгородцев. Город так и не воскрес до 18 века, на его месте остались лишь несколько крепостей, церквей и поселков.

После этого Орден был инкорпорирован в состав ордынской элиты, что и стало моментом рождения нового исторического проекта – России, крайне противоречивого в своей сути. Противоборство этих двух разнородных начал, восходящих соответственно к бывшим властителям Леса и Степи, составляет суть дальнейшей истории России, хотя понять это сложно в силу дикой фальсификации истории династией Романовых в своих чисто династических интересах. В частности, в 17 веке по указу царя Алексея Михайловича были уничтожены все архивные документы страны: архивы приказов, воеводств, монастырей, а затем и частные архивы знатных фамилий – поместные книги.

История последующих двух столетий – история затяжной гражданской войны, в которой Орден преследовал цель восстановления Великого Невгорода и подчинения Орды порядку Ордена. Первые четыре царствования этой войны объединены романовской историографией в легенду о царствовании “Ивана Грозного”, царя, трижды сходившего с ума и менявшего при этом лик, жен, состав правительства, политическую линию и государственное устройство. Первый из них – Василий IV, взял Казань и отстранил от власти последнего удельного князя – своего дядю Симеона Бекбулатовича (Бекбулат-второе имя Ивана III Великого, погубителя Новгорода), то есть продолжал линию на консолидацию власти. Затем он был отстранен от власти и пострижен в монахи (а затем похоронен как Василий Блаженный в одноименном храме). Власть получил ставленник Ордена Иван IV, который учредил опричнину (легализовав таким образом особый статус молодых рыцарей Ордена) и начал жестокую расправу с ордынской элитой. Элита вскоре смогла консолидироваться и оказать сопротивление, возведя на трон Симеона Бекбулатовича (романовские историки пиарят сей факт тем, что Иван Грозный, якобы, сам назначил бывшего казанского хана за себя царем, а сам отбыл с неизвестной целью на десять лет из Москвы с непонятной целью. Несуразность этой версии никого не пугает уже триста лет :)). Когда Симеон помре, ему наследовал его сын Иван Симеонович (что пиарится как возвращение того самого, десять лет назад сгинувшего Ивана IV).

При линии Симеоновичей ордынская знать держала Москву крепко и Орден немного затих, установилось равновесие. Ивану Симеоновичу наследовал его сын Феодор, а потом – его сын Борис Феодорович (сын Ирины Годуновой, который пиарится романовскими историками как брат оной царицы, то есть незаконный наследник). Орденская оппозиция во время этих царствований вызрела в новом поколении и была возглавлена родом Романовых при содействии их польских родственников Вишневецких. После истребления потомства Бориса Феодоровича руками его дяди Дмитрия Ивановича (который пиарится как “самозванец”. Лжедимитрий I и Лжедимитрий II), Дмитрий был свергнут, а Феодор Романов пытался сам претендовать на царство, но ордынская элита его скинула и постригла в монахи, возведя на престол Шуйского. Тогда Романовы снова объединились с Димитрием, а Федор стал при нем Патриархом (при живом Гермогене на Москве). Ордынское боярство учинило на Москве олигархию, которая была свергнута волжским ополчением и войсками погибшего Димитрия. В результате последовавшего торга на царство был помазан сын Феодора Романова – Михаил, на условиях конституции наподобие английской, отдававшей власть боярской Думе. Феодор (Филарет) отъехал в Европу с дипломатической миссией (романовские историки сие пиарят как десятилетний плен у родственников панов Вишневецких, однако же за время плена патриарх посетил и Рим, и Лондон, и вел переговоры с европейскими Орденами).

Возвращение Филарета на Москву разрушило это равновесие и положило начало политике жесткого уничтожения ордынских порядков и самодержавного навязывания орденских правил жизни. Степная элита начала противиться консолидации. Хотя Романовы предусмотрительно уничтожили потомство как Бориса, так и Димитрия, и позже оболгали обоих самозванцами, но неподчинявшаяся их власти Волга присягнула царю из младшей ветви Ордынской династии и воевала с Романовыми уже в царствование Алексея Михайловича. Романовские историки этот этап гражданской войны пиарят как “восстание Стеньки Разина” по имени воеводы Ордынцев. После разгрома этого восстания ордынцы вынуждены были уйти из России, хотя параллельно завоевали Китай и Среднюю Азию (описывающие этот процесс ордынские источники почему-то отнесены к 11 веку и описываются как завоевания Чингиз-Хана-Хубилая). После этого в России и Китае параллельно жгли архивные документы, писали историю под новые династии и совместно строили по границе Великую Стену, которую теперь выдают за удивительно хорошо сохранившийся реликт пятитысячелетней давности.

Степь восставала и позже, Романовы воевали с ней вплоть до середины восемнадцатого века, и изо всех сил пиарили происходящее как выстуления неких самозванцев. В девятнадцатом веке эта основанная на лжи и насилии конструкция устоялась, но в начале двадцатого рухнула совершенно. Компромиссная конструкция, где элита исповедовала монофизитство, а народу впаивалось традиционное константинопольское православие, где наследники ордынских родов пытались перекраситься в новых дворян, где конкурировали две столицы – ордынская Москва и возрожденный Невгород-Петербург, где новые поколения воспитывались в традициях, чуждых степному пространству, то есть большей части страны – эта конструкция рухнула, так и не превратившись в незыблемую традицию. Рухнула в одночасье с главным своим континентальным противником - империей сионского ордена, Австрией.

Позднейшая история дележки власти с Коминтерном и формирования очередной химерической конструкции имперской власти заслуживает отдельного разговора, ибо близка к нам и до сих пор актуальна.

В настоящее время Орден находится в весьма шизофреническом состоянии, двадцать лет разрываясь между выбором – создавать собственное монокультурное государство талассократического толка в рамках старой орденской метрополии (Ингерманландии), предоставив Хартлэнд своей судьбе и в перспективе сдав Китаю, или же попытаться восстановить контроль над всем объемом бывшей Российской Империи (так как без такого контроля ресурсов одной Ингрии для контроля Хартлэнда недостаточно). Геополитические соперники навязывают при этом “компромиссный” вариант, при котором Орден отвечает за контроль над Хартлэндом, но при этом не контролирует входившие в Империю зоны Римлэнда, вечно испытывая дефицит ресурсов и оставаясь неизбежно слабым геополитическим игроком. Сброс ответственности за Хартлэнд и учреждение Ингерманландского государства позволило бы сосредоточить ресурсы Ордена и сделало бы его сильнейшим геополитическим игроком в Европе, но историческая память подсказывает, что безопасность этого государства недостаточно была бы в таком случае обеспечена с Востока.

Между этими противоречиями и мечется сегодня орден Нево. Каков будет его выбор и какова судьба – покажет время.

Спор о свободе

У меня будет очень необычный наезд на вашу ШЭЛ, но без цели унизить или обидеть,  с претензиями на нужность такого ШЭЛ вообще, хотя и не повод отказываться от такой самоактуализации. Не торопитесь с ответом. Лучше хорошо подумайте. Но от Ваших рассылок я, конечно, отказываться не хочу. Нисмотря на это хотелось бы высказать свои предложения.

Какая же это свобода и актуализация выше, чем у других обучающихся у Вас, если моя мотивация будет полностью выложена в вашем курсе? Получается, что мой "враг" зная мою основу, базис, что я "творю свое добро и зло" будет мною управлять на основе этого так же как и коммунистами для которым  базисом было в том числе слово "мы" и не было слова "я", для которых базисом было, что "бога нет" и другие шаблоны мотивации или как в секте, для кторых базисом есть борьба с "неверными", что "нет бога кроме аллаха" и еще ряд других формулировок. У Вас же лозунг: "каждый творит свое добро и зло". Вот у меня совсем другой подход: я не буду свободен пока мои мотивы могут быть известны "врагу" (просьба не видеть в этом комплексов или влияния мифического "надсмотрщика", поскольку рабом становятся из-за того, что рабами управляют на основе каких-либо преимуществ, которыми воздействует управленец), если знают мои мотивы - я не защищен, я управляем, а значит меня обойдут, я буду лохом. Это главное в наш то век - век информации. Например, моему врагу известна правда -  хотя бы  мое образование и род деятельности - уже человек более управляем и предсказуем потому, что без труда догадается что было вдолблено  "там".

Не существует ли опасность создания личности, которая напротив будет более управляемой, воспитанной в рамках морали ШЭЛ? Если есть методика раскрепощения, то есть методика управления такой личности. Если у вас есть комплекс мотивов, которые разрущают "путы традиционной морали", то значит должна быть (или может быть создана) методика делать человека управляемым на основе того, что было вдолблено...

Можно ли обучаясь у вас активно изучая теорию как-то по иному сформировать базис мотивации, например, в части понимания "Каждый творит свое добро и зло"? Но тогда смысл учиться у вас, если пропускать мимо ушей основные "базисные мотивирующие алгоритмы"? Вы же тоже создаете "шаблоны" своими логунгами: "каждый создает свое добро и зло"! Не лучше ли создать такой курс, который бы смог бы создать "неуправляемую личность" с более "конкурентными" преимуществами чем "эффективный лидер", с возможностью формировать свой алгоритм логики и мотивации, при этом были свои сугубо индивидуальные принципы, как у "эффективного лидера", но гораздо выше в силу неизвестноти ее другим? Меня бесят эти "лозунги": "эффективный лидер", "ШЭЛ", "Каждый творит свое добро и зло", "свобода", "надсмотрщик", "мораль Высшего Человека". Это слишком предсказуемое поведение, слишком управляемое, а значит лидер-то уже фиктивный и неэффективный. Уже везде знают о ваших курсах и начинают остнорожно умничать и обезьянничать. Уже тема о свободе с использованием некоторой вашей терминологии, которую слышишь от других, расскажет чем живет человек и что он знаком с вашими курсами. Разве это свободная личность, если "врагу" может быть известно чем вы живете и какой базис мотивации вложен в основу вашего поведения? Может быть вам создать чего-нибудь более стоющее, чтобы быть более эффективным, чем то, что уже все знают?

P.S.Я старался подобрать наиболее правильные слова, но получилось, что получилось.

Максим Абакумов



Ошибка в интерпретации тех или иных формул возникает, когда их воспринимают в рамках контекстов, которые им неимманентны. В Вашем случае Вы пытаетесь интерпретировать мои слова и слова Ницше в категориях собственного жизненного опыта, а они оказываются с ним несовместимы. Собственно, ШЭЛ – и есть способ преодоления этой несовместимости, перехода в новый контекст бытия.

[Spoiler (click to open)]

Ваш контекст пронизан сектантским мышлением. Этот образ мыслей вполне естественен для человека. Человек привык к нормативному характеру всяческих школ, учений и организаций, он привык к гуру, нагорным проповедям, скрижалям, заповедям и правилам, клятвам юного пионера и аннибаловым клятвам на Воробьевых горах. Конечно, человек, исповедующий любую нормативную систему взглядов и принципов, управляем.

Вы пытаетесь интерпретировать мои утверждения в нормативном духе, а они принадлежат другому образу мыслей. Философия ШЭЛ и Ницшеанство вообще ни в коем смысле ничего не предписывают, не навязывают принципов и не учат жить в категориях “как надо”, “как правильно”, “смысл жизни”. Наоборот, все дело заключается в обретении свободы не только от любых запретов, но и от любых стереотипов. Ницшеанская формула “творить свое добро и свое зло” означает вовсе не призыв определенным образом действовать. Она означает лишь то, что ты сам определяешь свои моральные принципы – или не определяешь, как хочешь. Она означает только, что ты свободен от навязанных извне принципов, а значит непросчитываем, непредсказуем, неуправляем методами манипулирования.

Эта формула как раз и означает, что каждый формирует свою логику и мотивацию – но только не в форме алгоритма, как вы требуете (это в Вас вновь заговорил сектантский взгляд на вещи), а в формах более широких и менее определенных. Как раз в тех формах, которые делают поведение эффективным, непросчитываемым извне, неманипулируемым.

Не существует никакой “морали ШЭЛ”, существует имморализм ШЭЛ, то есть рациональная критичность, примененная к вопросам морали, существует критичность отношения к ней, превращение ее из бессознательной неизбежности в осознанную необходимость. Не существует ничего, чем бы ШЭЛ грузила своих курсантов. Каждое правило на самом деле формулировка отсутствия всяких правил, шаг к умению жить не по правилам, но целесообразно.

Вы не поняли этот контекст лишь потому, что он совершенно чужд Вашему жизненному опыту, Вашему складу – как и складу мысли большинства людей в мире. ШЭЛ действительно чужда обыденному человеку, ибо цель ее - дать человеку превзойти себя, преодолеть свою ограниченность и ступить на путь личностного роста, путь к Высшему Человеку, безмерно свободному и потому эффективному.


Поэма из прошлого, поэма о будущем (3)

ПЕРЕЦ МАРКИШ
Куча
Поэма. 1920
Перевел с идиша Х.Дашевский. 2015
(окончание)

[Окончание]*   *   *

О днепровские просторы,
золотые ваши зори
на приданое копите
славным девам Украины!..

Я приду сюда под вечер
отпевать моих убитых,
за моих святых молиться,
о днепровские просторы!..

Днепр – лохань для омовенья!
Ты моих несчастных братьев
волочишь по перекатам,
как рассыпанные брёвна!

Как плоты, что развалились
из-за бечевы прогнившей –
так плывут тела их ночью
прямо к морю, по теченью.

Ой вы девы Украины!
Даст в приданое вам Днепр
много грязных шкур намокших
вашим женихам на радость!


*   *   *

Сколько вас? В гною и ранах –
поколенья, поколенья!
Вереницы нищих, званых
на великий праздник тленья.

Каждый будет сыт, доволен
и увидит, как мелькают
в небе шпили колоколен –
мёртвый воздух рассекают!

И опять пугливым взором
новых два тысячелетья
на кресты, что над собором,
буду снизу вверх глазеть я…

Сплюнь же, сплюнь на позолоту!
Клей мезузу на литые
монастырские ворота!..
Богохульствуйте, святые!..


*   *   *

Свод неба к пашне тянется худой,
лоснящийся и тучный беспрестанно;
хоть напоил бы влагой из тумана –
но лишь блестит, как чайник жестяной.

Эй, небосвод, как щёк ни надувай,
ни капли влаги нет в твоей пустыне!
И аистов слепит простор твой синий…
Сухим и чёрствым будет каравай!

Ленивый ветер не уносит смрад,
и топчет засыхающие травы,
как косточки детей, пятой кровавой
багровый полыхающий закат!..


*   *   *

Идите, усталые, с воплем и болью,
с краюхою хлеба, посыпанной солью,
как шли поколенья две тысячи лет –
и будут вороны вам каркать вослед.
И будут считать они ваши гроши
у дома молитвы, где нет ни души.
И солнце, как прежде, в красе и гордыне
от края небес поползёт к середине,
и вновь пировать будет в мире убогом,
и шарить по грязным дворам и порогам.
А сонм привидений – он ночью пустынной
нахлынет на вас и, скребя свою спину,
завоет, глумясь и святое скверня:
«Ой, братья и сёстры, смердит от меня!..»
Разбитые стёкла, и копоть, и чад…
Остовы домов, как утёсы, торчат!
Один уцелевший – рыдай, безутешен:
кровавым туманом лик дня занавешен!
Над ним башня падали – мерзкая Куча
нависла, как тёмная, грязная туча.
И нет никого, кто омоет её, –
лишь вьётся над ней целый день вороньё.
Сюда ли доставит несчастных калек
блуждающий в море потопа ковчег?..
Дубит мою кожу ночной суховей –
прикован я, словно к скале Прометей!
Ко мне и ковчег по волнам не плывёт,
и степь не напоит – горяч её рот.
Эй, нищий, тащи своё тело в крови –
в крови своей, плакальщик вечный, живи!..


*   *   *

Кто сдаст мне, бездомному, угол внаём –
бродяге, тропою идущему зыбкой?
С тоской местечковой, со сломанной скрипкой,
с котомкой проклятий входящему в дом.

О, вырвать бы Кучу из мёрзлой земли!
Одеть её в саван – и с богом! На плечи
взвалить и бежать вместе с нею далече,
бежать и бежать, спотыкаясь в пыли!

Бежать без оглядки, покинув Содом,
на землю излить свою горечь, как семя,
и выть по-шакальи, и клясть своё племя,
смеясь, как безумный, оскаленным ртом!

Глазами упавшего в мыле коня
водить во все стороны, брызгать слюною:
«Расправьтесь со мною, расправьтесь со мною!
Камнями, камнями побейте меня!..»

Ночами я вижу во сне звездопады –
и тысячи звёздочек в клювах у птиц.
Кто их украдёт, как бесценные клады,
кто спрячет на дне потаённых криниц?

Звезда, ты по небу летишь, пламенея,
на талом снегу свой печатаешь знак!
Гори на раскрытой груди, как камея,
пылай, словно кровью окрашенный флаг!


*   *   *

Ковш с молоком луна разбила невзначай.
Не бойся, чёрный кот, шаг услыхав гремучий, –
я возвестить пришёл указ царицы Кучи:
«Верните заповеди богу на Синай!..»

Ты хочешь закурить? Зловонный пар вдыхай!
Не от вина пьяней – пьяней от чёрной крови!
Так Куча говорит в своём последнем слове:
«Верните заповеди богу на Синай!..»

А с неба заклинает птичий крик,
как свиток огненный становится язык,
и звёздная блестит на голове корона…

На блюде неба – толстая ворона.
Молиться, Куча, в полночь начинай,
И сплюнь кровавой пеной на Синай!..


*   *   *

Над праздником, над пёстрой мишурой,
в кровавом нимбе образ Саваофа;
о Куча, ты, как новая Голгофа,
облезлой подымаешься горой…

За много вёрст со всех сторон видна,
в местечке, где убито всё живое,
где только тощий пёс остался, воя,
среди майдана ты пригвождена.

Подсвечников и кубков серебром
торгуют монастырские святые,
и побрякушки копят золотые,
и, как старьёвщики, всю рухлядь тащат в дом.

Бурдюк дырявый, грязный тюк белья,
подброшен ты к порогу богомольни!
За кровь твою уже вбиваю я
свой гвоздь железный в крышу колокольни!

Раскроет небо опалённый рот,
и Магдалина будет бледной тенью
над трупами молиться на восход,
и каяться, взывая к Искупленью!..


*   *   *

Нет! Не касайся, туча, их бород!
Не слизывай с их губ смердящий чёрный дёготь!
А... Тесто хочешь ты кровавое потрогать?!
Блевотину?! Не тронь! Земля её возьмёт!

Прочь! Пахнет от меня! Откуда этот смрад?
Отцы и братья здесь, и дочери, и внуки –
весь городок! Царапают их руки,
шевелятся... Скорее прочь! Назад!

Вся Куча доверху – мешок с гнилым тряпьём!
Хватило места всем, все уместились в нём,
все, чей оборван вопль на полуслове!..

А монастырь сидит, как хорь, напившись крови,
и свод небесный млеет, сыт и тёмен…
Омен!

Поэма из прошлого, поэма о будущем (2)

ПЕРЕЦ МАРКИШ
Куча
Поэма. 1920
Перевел с идиша Х.Дашевский. 2015
(Продолжение, начало в предыдущей записи)

[ЧИТАТЬ]*   *   *


Тебя стеречь сюда назначен я
от псов голодных и от воронья;
распятых и разрубленных хранить
и хоронить...

Мне никуда отсюда не уйти –
горой ты встала на моём пути,
с их животами, полными червей…
Вей, ветер, вей!..

Я для того, чтоб стан, Царица, твой
ощупывать трясущейся рукой
там, где тебя, майдана поперёк,
поставил бог…

И лестница в оплывший небосвод
от грязного подножия ведёт,
и провожает всех распятых в рай
вороний грай…


*   *   *

Лишь день, словно голубь, появится с первым лучом,
на скопище мёртвых, разорванных в клочья штыками,
не кинет он взгляд, только сплюнет – ему нипочём –
и бросится прочь, прикрывая свой лик облаками…

Подхватывай, ветер, здесь всё, что захочешь! Кружи!
Тащи за собою по вымершим улицам мрака
их гнойную плоть! Волоки от межи до межи!..
Бродячая воет в пустынном местечке собака.

От слипшихся трупов густой поднимается смрад,
придвинулась темень, теснит необъятною грудью…
Эй, плакальщик вечный! От мусорной кучи назад,
как эта собака, ползи по ночному безлюдью.


*   *   *

Откройте засовы! Вставай, проходи сюда каждый!
Входите, заблудшие, в старый отцовский чертог!
Под крышею этой один здесь хозяин – ваш бог:
спасёт он от голода вас и избавит от жажды.

Входите, распухшие! Стол здесь накрыт перед вами.
Вы знатного пира такого не знали две тысячи лет.
Здесь лучшие яства для вас, и подобных им нет.
Молитесь, молитесь – и шамкайте синими ртами!..

Входите сюда, попрошайки, в роскошные залы,
где ждут вас, убогих, сокровища ваших отцов!
Кафтаны наденьте, сорвите тряпьё мертвецов!
Лехаим! Налейте вино в золотые бокалы!..

Вставай же из мерзости, нищий, оборванный сброд,
из мусорной кучи, где в общем – с воронами – стане
валяются трупы напротив церковных ворот!

А я подаяние буду для нищих просить на майдане:
«Подайте калекам! Подай им любой, кто пройдёт!
Наполни кровавую шапку, небесный жиреющий свод!..»


*   *   *

Ой вы ноги с башмаками без гвоздей,
я загнал вас, как ретивых лошадей!

Сколько вёрст ещё идти мне и идти,
чтобы мёртвые пороги обойти?

В этих домиках уютных – посмотри! –
нет живого ни снаружи, ни внутри.

Лишь тоска моя у сломанных ворот
дремлет, как бездомный старый кот.

На закате сквозь раскрытый створ окна,
словно жёлтый тигр, крадётся тишина…

Ой вы ноги с башмаками без гвоздей,
я загнал вас, как ретивых лошадей!..



*   *   *

Вставайте! Спешите на трапезу бога!
Там сладкие речи вас ждут у порога.

«Сюда, мои дети! Кто трезв – будет пьян!
Все вместе паситесь – и бык, и баран.

Земля молоком истекает и мёдом!
Здесь нива обильна, и стадо с приплодом.

И мяса тут вдоволь для вас, а зерно
не могут вместить ни амбар, ни гумно.

Напихано так, словно чей-то живот
набит до отказа и лопнет вот-вот.

Кувшины вина дорогого полны!» –
Где трапеза божья – там речь сатаны…

А белая козочка блеет в сторонке –
на шею бубенчик подвесили звонкий.

Болтается он, и звенит, и звенит.
Над церковью крест устремился в зенит.

Он в чёрное небо холодное врос.
Лехаим, Йегова!.. Лехаим, Христос!..

На шее козы колокольчик дрожит.
Кровавая Куча червями кишит…



*   *   *

Ночь раскрывает снова чёрный рот,
а звёзды – словно зубы золотые.
Луна в ладье серебряной плывёт –
Наверно, навестить миры иные.

Оставь постель, в которой видел сны:
твои ещё не кончены скитанья;
садись в корабль блуждающей луны,
измерь на нём просторы мирозданья…

Всё дремлет здесь. Всё тонет в забытье.
Одни лишь роют гниль вороньи рати.
Луна стоит в серебряной ладье
над Кучей, как Ковчег на Арарате.

Раскрой ворота нового жилья!
Лежит закат зарезанным бараном…
Нет, не хочу в ладью садиться я,
не стану плыть по звёздным океанам.

Спускайся вниз, луна, и вечно тут
нагая стой над царственною Кучей!
Взамен тебя вороны поплывут
в твоей ладье мохнатой чёрной тучей!..



*   *   *

Олени рассвета в небесных долинах
рогами пронзают тьму ночи мохнатой,
и солнце ползёт от восхода к закату,
и крылья ворон – вместо крыл журавлиных…

И словно монахи в коричневых рясах,
верблюды бредут в предрассветных туманах;
под жалобный скрежет колёс деревянных
везут мертвечины багровое мясо.

На Днепр тяжёлые тащат подводы
с отрепьями грязными, полными гноя,
а он их встречает свирепой волною
и катит на юг покрасневшие воды…

К реке для чего вам тащиться, верблюдам?
Неужто крестить на подводах везёте
кровавые части изрубленной плоти
и станут реке они лакомым блюдом?..

Пускай себя мёртвые сами омоют,
пускай на телеги кладут себя сами,
и пусть волокут их верблюды степями
и в чёрное небо беззвёздное воют…



*   *   *

Вставайте, купцы! Просыпайтесь, базары!
Отменные нынче везут вам товары:

И талесов рваных, и рваных бород,
и пейсов разодранных – невпроворот.

Осколки костей и пасхальной посуды...
Плетутся к базарам худые верблюды.
Погонщик их – ветер, а дождь – его кнут,
здесь смерть засевает и вороны жнут.

Как хмурая туча, глядящая вниз,
кровавый курган над рекою навис.

И тени ночные неся на рогах,
олени рассвета бегут в облаках…

Эй, солнечный шар выползающий! Эй!
Не видишь ли в небе косяк журавлей?..




(окончание в следующей записи)

Поэма из прошлого, поэма о будущем

О некоторых вещах тяжело писать, но писать надо. Надо, чтобы быть готовыми к грядущим очень скоро временам. Писать для тех, кто не хочет прятать голову в песок белого шума прессы или грязь троллинга, и готов принять грядущее с открытым забралом.

Мы, Русские, никогда не имели опыта безгосударственного существования. Лишь начатки этого опыта стала приобретать Русская диаспора после распада СССР и появления на его обломках нацистских режимов. Однако же, лишь с 2014 года на б/Украине нацизм показал своё истинное мурло.

Русская культура не знала опыта безгосударственности, и оттого не рефлексировала его. У нашей поэзии, кинематографа, литературы это в будущем, может и очень скором. Поэтам и литераторам нового, нарождающегося ныне поколения только предстоит осознать, освоить и отразить трагедию потерявшего свою государственность великого культурного народа, травимого и гонимого дикими туземцами, слугами врага человеческого.

Но если нет своей литературы, то тем важнее для осмысления обратиться к культурного осмысления народа, который пережил уже такую же судьбу и создал великую поэзию на великом, но мёртвом ныне языке.

Поэтому я решил опубликовать здесь сделанный  в этом году (впервые) перевод на Русский язык поэмы великого еврейского поэта Переса Маркиша Di Kupe. Поэму - привику боли. У кого хватит смелости принять эту прививку, будет готов мужественно принять ожидающую в скором будущем наши души боль.

---------------
[НАЧАЛО ПОЭМЫ]
Rambler's Top100
Rambler's Top100
ПЕРЕЦ МАРКИШ
Куча
Поэма. 1920
Перевел с идиша Х.Дашевский. 2015





Вам, жертвы Украины, чья земля насыщена
вашими останками, и вам, сваленным в кучу
в местечке Городище на Днепре,
Кадиш!..



*   *   *

Нет! Не лижи их плоть, оплывший небосвод!
Не слизывай с их ртов смердящий чёрный дёготь!
А… тесто хочешь ты кровавое потрогать?!
Блевотину?! Не тронь! Земля её возьмёт.

Прочь! Пахнет от меня! Откуда этот смрад?
Отцы и братья здесь, и дочери, и внуки –
весь городок! Царапают их руки,
шевелятся… Скорее прочь! Назад!

Вся Куча доверху – вонючее тряпьё!
Бери, что хочешь, вихрь, на память из неё!
А монастырь сидит, как хорь у крови птичьей…

Эй, жирный небосвод! Возьми себе обычай
их белый китл[1] носить – и будешь свят и скромен!
Омен!


*   *   *

К мёртвым я приду однажды,
в пору крови, в пору мёда;
созерцатель мёртвых, сам я
голубей ищу из детства,
голубей в зловонной Куче.

Это жребий мой подвешен
на луне подслеповатой:
свет неясный над пустыми
вспоротыми животами,
над предутренним затишьем.

А во мне местечко дремлет,
и мерцает в сердце детство
с угловатыми плечами…
Вот и козочка белеет
на рассвете у порога…

О мои слепые предки!
Сколько мне ещё скитаться
по неверным вашим тропам
и терзаться вечным страхом
под ногой увидеть бездну?!.

Расступитесь шире, дали,
на пути к Днепру от Нила!
Ты, чьи выколоты очи,
боевым наполнись жаром
и ярмо сломай на шее!

Богатырь, Самсон незрячий,
отрасти же снова кудри!
Дрожь уйми в руках окрепших
и, как древние колонны,
рушь опоры мирозданья!..


*   *   *

Местечко будто спит. Всё тонет в тишине,
как груженый обоз в болоте незнакомом…
Не слышно голосов ничьих, и перед домом
ничья живая тень не промелькнёт в окне.

И только ветер здесь, как ястреб молодой,
в закатной мгле кружит и кровлю рвёт когтями…
Владыка всех миров, над нищими, над нами,
страницы звёздных книг небесные раскрой…

В молельне сумрачной никто меня не ждёт.
Гуляет здесь сквозняк, и только голос брани,
бессильный горький крик, родившийся в гортани,
проклятьем разомкнёт мой воспалённый рот.

Эй, жалкий плакальщик! Ты высох, как скелет!
А руки ластиться, подобно псам, готовы
и ран гнойник расчёсывать багровый.
О Куча чёрная! Кровавый мой завет!..

Среди майдана ты стоишь, как новый храм,
стоишь, как жертвенник, и, запах смерти чуя,
летит к тебе и вьётся там, пируя,
столетний ворон – царь помойных ям…
Издай же, сердце, вопль – тоску двух тысяч лет –
под жалкий скрип разбитой колесницы,
под крики воронья, клюющего глазницы!
О Куча чёрная! Кровавый мой завет!..


*   *   *

Ставь вечером шатры, а утром вновь ступай
тропою Каина, отверженное племя!
И шапку Авеля напяль себе на темя
и кровь свою в бокал субботний наливай!..

Повозка чёрная с возницей сонным в ней
колёсами увязла в мерзкой жиже…
Вон там они лежат в лохмотьях и бесстыже
сверкают наготой раздробленных костей.

Поток смолы застыл в глазах моих,
и как ни выжимай – он не течёт слезами.
Повозка чёрная увязла в грязной яме –
там кто-то возит, кто-то возит их…

Перекрестись, возница, на рассвет!
Считай их, каждого, по голове пробитой!
И сбрасывай тела под конское копыто!
О Куча чёрная! Кровавый мой завет!


*   *   *

Эй, плакальщики с вавилонских рек!
От ваших врат с мозаикой старинной
сюда, на Днепр, ведите хор калек,
оплакивайте новые руины!

Эй, клейзмеры, снимайте арфы с ив!
Настраивайте старые цимбалы!
Вливайте скрипок траурный мотив
с вином субботним в кубки и бокалы!

И горький пережёвывайте ком!
И возле чёрной Кучи беспрестанно
костлявым бейте в сердце кулаком,
шепча слова молитвы покаянной!

И о рабах, что клали кирпичи
на извести из молока грудного,
забудь, длиннобородый, замолчи!
О городке кричи, где нет живого!

Узлы старинных сказок завяжи!
О Куче всем рассказывай отныне!
Разбитые надгробья покажи
и косточки детей в кровавой глине!..

Сельчане, эй! Нисходит благодать!
На площади с пустым базаром рядом
распутная, святая ваша мать
младенца держит бледного над смрадом!

Где в Куче перемешаны, коптя
морозный воздух, головы и спины,
стоит она, незрячее дитя
баюкая над грудой мертвечины…

Эй, плакальщики с вавилонских рек,
гремят, гремят заклятые цимбалы!
Под скрипок плач, под струй кровавых бег
со звоном разбиваются бокалы!

Как фига из Бейт-Лехема, растёт
макушка Кучи – станет выше вдвое
и продырявит жалкий небосвод…
Благословен создавший всё живое!


*   *   *

Летите, ветры-странники, спеша, 
на рыжий этот снег, покинув север хмурый!
На много лет вперёд, как у слона под шкурой,
найдёте мяса вы, гной Кучи вороша.

Изломанная кость, как дикий рог, торчит,
распоротый живот – как чёрный зев колодца.
Бездомный, над тобой тоска скитаний вьётся,
влечёт на дно болот и, как сова, кричит…

Макушка Кучи вверх косматая ползёт
лизать гниющим ртом небес кровавых блюдо –
Безумный кто-то здесь за возом воз везёт…

Эй, ветры-странники, за мною! Прочь отсюда!
Довольно вам отцовский талес рвать:
без савана лежит в зловонной Куче мать!..


*   *   *

Кривым переломанным клювом пугая,
летит мимо Кучи ворона седая.

Куда ты, ворона, ведь сумерки скоро?
– Всю стаю родную, всю чёрную свору

из края, где голод нас ждёт неминучий,
сюда приведу я – кормиться при Куче.

И вот прилетает вся стая. Ворона,
забравшись на Кучу, вещает, как с трона:

– Ой зимнее поле, ой холод колючий –
как сладко в морозы погреться у Кучи.

Давайте же, детки, клевать, и проказить,
и каркать от сытости (чтобы не сглазить!).

Вокруг этой Кучи, на вольном майдане
поселимся табором, словно цыгане.

Плодись, размножайся, наш род чернокрылый!
Дай бог тебе счастья, спаси и помилуй!..


*   *   *

Утешь меня, ястреб, над мусором бьющий крылами,
над смрадным, кровавым засыпанным снегом тряпьём;
я призван служить тебе, Куча, с тобой оставаться вдвоём,
как жрец с потаённым, невидимым в сумрачном храме.

Сюда, пилигримы, к соблазну, в заветное тёплое лоно!
Сюда, в дом Ваала, к разврату в компании пьяных повес!
Сюда пробирайтесь по тропам, сюда опускайтесь с небес –
здесь Кучу венчает, царицу, из кож и скелетов корона!..

Кружитесь всю ночь в хороводе чертовском над скверной,
гнилым своим семенем брызнуть спешите, бродяги, скорей,
как жирный восточный бездельник, как старый султан-богатей.

...Утешь меня, ястреб, летай надо мною, мой верный!
От крови тяжёлые бьются могучие крылья ветров –
жрецом твоим, мёрзлая Куча, и сторожем быть я готов…


*   *   *

Полночный ветер плачет, и визжит,
и знает: из живых ни одного не встретит.
Ошмётки мёртвых тел кровавые кружит
и красным сургучом свою дорогу метит.

И копоть испускает чёрным ртом,
как старый паровоз, захлёбываясь в гуде…
А саблями отрубленные груди
на тонкой кожице висят над животом…

Я возведу вокруг тебя забор,
царица Куча, шкур дырявых груда!
И будет твой, до самых звёзд, шатёр
под чёрным стягом виден отовсюду.

Пусть каждый это место обойдёт,
как свалку, полную миазмов, как заразу,
и пусть назад бежит, тебя увидев, сразу –
таков наказ – для всех, из рода в род.

Гуляйте, ветры, в колокол звоня!
Потешься, мир, сивуху отрыгая,
кровавым солнцем на исходе дня,
и пусть клюёт глаза воронья стая!

А я один уйду. Как копоть фонаря,
В пространстве растворюсь, сливаясь с тьмой липучей:
Проснитесь, мёртвые, придавленные Кучей!
Молиться вас зовёт безмолвная заря!


*   *   *

Эй, ярмарка, кипи! Эй, веселись, базар!
Вот бусы, панночка! С обновой вас, с обновой!
А пуговицы – разве не товар?
А шаль цветная, пан, для чернобровой?

Кружись во фрейлехсе, базарный ловкий люд!
Торговец, суетись, усталый, как от бега!
Старьёвщик с хламом тоже тут как тут,
и рядом до небес нагружена телега.

Её хозяин горсти серебра
в карман ссыпает свой движеньем длинным…
А скряги молятся с утра и до утра
и Тору меряют замызганным аршином.

Легли платки и ленты на траву,
под ливнями гниют цветов охапки,
и десять заповедей глупый хряк в хлеву
мусолит, как кусок потёртой старой тряпки…


*   *   *

Тьма – чёрный сор из полуночных стран…
За вылинявшим солнцем предвечерья
багровый поднимается туман,
и снежные вокруг летают перья…

А нищие бормочут: «Свят, свят, свят
наш поводырь от века и доныне», –
И молятся сиянию заплат
на необъятной скомканной штанине.

И копошатся полчища червей,
от основанья Кучи к изголовью
ползут меж припорошенных бровей –
и к богу верному, в закат, умытый кровью!..

Давая псам кромсать свои колени,
на площади, в скрещении дорог,
ты высишься, скопленье грязных ног,
Царица смерти, знак для поколений!

Гора костей! Твой силуэт огромен!
И он растёт у мира на виду.
Тебе на веки черепки кладу…
Молитесь, нищие, и говорите: «Омен!..»

Я к вам приду, как сумрак дальних стран,
где прячет смерть костистый лик кровавый.
Я приплыву, как утренний туман,
что стелется над шляхом и дубравой…

И два тысячелетия клеймом
я врежу в мясо Кучи оголённой!
Молитесь, нищие, и кайтесь у амвона!
Стучитесь понапрасну в каждый дом!


*   *   *

Эй, лавочник, проснись! Вставай, народ базарный!
Богач – и мелочью торгующий вразнос!
Могильщики, есть на тахри́хим[2] спрос!
Вставайте и рассвет встречайте лучезарный!

Обугленный сюда несите свиток Торы –
у кучи смрадных тел молиться и стонать,
сестёр и братьев в саван пеленать
и класть под камень их, под семь свечей меноры

От мёртвых свет серебряный исходит:
здесь каждый – царь в короне, полной вшей.
Тахри́хим чёрный шей, ночной могильщик, шей!..
Полночный ветер здесь, в грязи кровавой, бродит.

Он треплет их тела, засохшие, в коросте,
он будоражит их, щекочет их во сне;
безумный, только он здесь воет в тишине,
и молится за них, и ворошит их кости.

Назад, скорей назад! Скорее прочь отсюда!
Неся по пустырям золы и крови смесь,
«Эль мóлэ рáхмим...»[3] – ветер стонет здесь…
Покойся, тюк тряпья, покойся, мяса груда!
(продолжение в следующей записи)






[1] Китл (идиш) – белый полотняный халат, который мужчины надевают в Йом-Кипур, а также в новогодний и пасхальный праздники.
[2] Тахри́хим погребальный саван (идиш); как правило, из материи белого цвета.
[3] Эль мóлэ рáхмим – Бог, исполненный милосердия (идиш). Начало заупокойной молитвы.

ПАТРИАРХ ДАЁТ СИГНАЛ, КАК НАДО ОБРАЩАТЬСЯ С ЧУВСТВАМИ ПРАВОСЛАВНЫХ



Мы видим, как человек, объявивший себя представителем РПЦ и не отлучённый после этого от оной церкви (то есть признанный таким представителем) даёт пример, как надо обращаться с чувствами деятелей культуры.

Очевидно, раз руководство РПЦ считает такой способ обращения с чувствами людей, по-иному верящих в Бога, не только допустимым, но и поощряемым (повторяю, Энтео от РПЦ не отлучён), это означает, что РПЦ задаёт стандарт, как следует обращаться с чувствами верующих вообще.  Например, женщина, попиравшая ногами крест, от РПЦ не отлучена тоже.

Понятно, что пока РПЦ находится под полицейской защитой ныне действующего в РФ режима, полиция будет и дальше охранять ея чувства от покушений и поддерживать агрессию мракобесов от РПЦ. Вопрос в другом - на что рассчитывает РПЦ в условиях, когда режим сменится? Или Патриарх считает нынешний режим вечным? Или же он считает, что любой следующий режим будет исполнять консенсус андроповской матрицы, несмотря на смену поколений?

История РПЦ в XX веке учит, что как только эта церковь отходила от Бога, начинала с ним противоборство через клевету и гонения на народ ЕГО, насаживала мракобесие, поощряла агрессию вместо христианского смирения - как тут же Господь попускал гонения на саму эту церковь за ея измену. Так было и в 1917-1927 и в 60-е. Неужели у клира не хватает ума и веры осознать произошедшее? Неужели они до сих пор думают, что Господь попустил гонения по недомыслию или же вообще отрицают его существование, полагая, что что-то в мире может происходить без воли ЕГО?

[Spoiler (click to open)]

Да, люди истинно верующие никогда не шли в лоно РПЦ. Да, клир оной церкви составляют не верующие адепты Господа нашего, а офицеры КГБ/ФСБ/СБУ. Но хотя бы чувство самосохранения не заставляет их учесть уроки истории? Пусть не верите Вы в Господа нашего и волю его, так заметьте хотя бы ФАКТЫ, безотносительно к его воле. Каждое Ваше преступление всегда влекло наказание. И в этот раз за преступления Энтео, свершённые при поддержке Вашей, отвечать придётся всему клиру.

Нужно ли Вам это? Не пойти ли Вам по христианскому пути? Не попытаться ли заставить окружающих уважать чувства верующих, уважая их чувства, как завещано Господом нашим?

Какой пример отношения к Вам даёте Вы, кидая на пол чужие иконы и разрушая их?

Лишь склонив голову пред волей Господней, вернувшись к вере и покаянию, можно отмолить у Господа место в будущем.