Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Евтушенко

Господь послал ему легкую смерть праведника.

Ничтожества и завистники обливали его дерьмом при жизни. Обольют и после смерти. Даже после смерти он поможет нам увидеть, кто есть кто...

Он был грешником. Он был добрым человеком. Но главное - он был великим Русским Поэтом. Его голосом говорило лучшее, что было в его поколении.

Мне было 10, когда я первый раз увидел и услышал, как он читает стихи. И понял, что их читать надо только так. И потом с виниловых пластинок,  где он читал русскую классику, я заучивал его манеру модуляций, вырабатывал такую же силу голоса.

Мне было 13, когда я прочитал "Братскую ГЭС". Это была та самая поэтическая публицистика, которую я не принимал ни до, ни после. Но эту я не то что принял... просто стал понимать и принял мир ценностей моих родителей. Наверное, по-другому их и не передать.

А сегодняшняя новость... Я вдруг понял, что она не повод для прощания. Для меня ничего не изменилось. Лично с Е.А.Евтушенко я не был знаком, так нет и утраты. А Поэт Евгений Евтушенко остался здесь навсегда.



Я не то чтобы просто художник
Из правительством признанных роз
Я сибирской земли подорожник
Распрямившийся из-под колёс

И телеги по мне колесили,
И машины, и танки ползли
С хрустом я прорастал из России
Из горчайше-сладчайшей земли

Вроде буйного чертополоха
Я от пыли себя не спасал
Твою кровь, твои слезы эпоха
Я в двужильные стебли всосал.

Я асфальт прорывал и не каюсь
Что своей прямоте вопреки
Изворачивался натыкаясь
На асфальтовые катки

Как за землю кривыми ростками
Я держался за веру свою
Пробивал я лежачие камни
И еще попадутся - пробью!

Мои листья - они горьковаты
И в салаты они не идут
Подорожник кладут не в салаты
Подорожник на раны кладут.
(С) Е.Евтушенко, Предисловие к поэме "Просека"
promo shel_gilbo ноябрь 28, 23:17 145
Buy for 100 tokens
Вчера начался краудфандинг на нашем клубном стрим-сервисе для проведения и продвижения наших вебинаров-стримов. Начало кампании показало, что не все понимают суть новой экономики и нового формата, оказались к нему не готовы. Ну, на то наш проект и образовательный, чтобы разъяснять непонятки. Мы…

Стихотворение дня

Как скучно в «одиночке», вечер длинный,
А книги нет.
Но я мужчина,
И мне семнадцать лет.

Я, «Марсельезу» напевая,
Ложусь лицом к стене.
Но отдаленный гул трамвая
Напоминает мне,

Что есть Остоженка, и в переулке
Наш дом,
И кофе с молоком, и булки,
И мама за столом.

Темно в передней и в гостиной,
Дуняша подает обед...
Как плакать хочется! Но я мужчина,
И мне семнадцать лет...


(С)Илья Эренбург,1912

Осознает ли "Дождь", что должен вещать на бандерiвськой мове, а не языке ватника Пушкина?

В истории с запретом киевским режимом трансляции телеканала "Дождь" есть немало прекрасного и поучительного. Прекрасно, что Господь демонстрирует, что бандеровцы есть орудие наказания всех, кто предает им то, что может предать.  Что касается "дождя" - то это история о том, как не имеющие реального жизненного опыта идиоты увидели в захвате нацистами власти на б/Украине "демократическую революцию".

 Понятно, что увидеть оную хотя бы где очень хотелось.  Понятно, что им опостылел омерзительный режим КГБ в РФ и сильно его начинающий напоминать режим хама Януковича. Но разве же это повод, чтобы игнорировать факты и  подменять их собственными иллюзиями? Чтобы старательно закрывать глаза на зверства нацистов и пытаться отмывать их добела лишь за то, что они гавкают на ненавистное Пуйло?

Пока жгли каких-то невписавшихся в рынок одесситов и не оценивших европейский выбор донецких шахтеров, закрывать глаза было вполне комфортно - ведь вышедшие из московских номенклатутрных семей журналисты вполне  себе разделяли ненависть и презрение к простонародью, которое носит ватники не от Кардэна. Но заигрывание с нацистами всегда кончается одним и тем же - очередной попутчик становится следующей жертвой.

Конечно, "Дождь" должен осознать всю неправильность того, что вещает на языке омерзительного ватника Пушкина и перейти на мову истинного светоча культуры Ивана Демьянюка. Только вот дело неизбежно кончится тем, что и после этого Демьянюк сделает с ними то, что ему разрешил Гитлер. Если, конечно, Демьянюка не убьют подлые ватники...

Власть и антивласть

В программе "Школы эффективных лидеров" есть курс "Власть". А почему там нет курса с противоположной тематикой - "Сопротивление", или, если угодно, "Анти-власть"? О том, как не подчиняться тем, кто сильнее Вас. По-моему, это очень полезное в жизни умение.

А вообще, мне понравился Ваш принцип - творить своё добро и своё зло самостоятельно. Правда, моя этика сильно расходится с Вашей. Для меня слово "власть" - это ругательство, а понятие, которое за ним стоит - это абсолютное зло. И я считаю, что нехорошо подчинять тех, кто слабее. А вот защищать себя и других от всякого рода "властителей" в кавычках или без оных - дело в высшей степени благородное.

Похоже, что учебный курс (или книгу) про "анти-власть" придётся сочинять мне. Задача решаемая, тем более что исторических и литературных примеров на эту тему достаточно. Только у Вас получится лучше, потому что больше опыта. Может, Вы всё же осуществите такую идею?

Сергей П.

Страх перед чужой властью порожден пассивностью жизненной позиции. Подробнее смотрите в нашем вводном курсе.

ШЭЛ не учит вести оборону. Оборона всегда ведет к проигрышу.

Нет возможности сопротивляться власти, если не обладаешь сам властностью. Есть только один способ не быть рабом – быть свободным внутренне, чувствовать себя хозяином жизни и действовать как хозяин. Преодолеть запреты на подчинение других (очень часто может оказаться, что это будет благом для них).

Короче, только человек с освобожденной волей к власти способен противостоять давлению, насилию, влияниям. Человек закомплексованный всегда будет жертвой чужой экспансии, сколь бы его это ни злило.

ШЭЛ учит свободе. Внутренней свободе. В том числе свободе от запретов на проявление своей воли к власти. Это и есть единственная гарантия, что Вы не станете жертвой чужого влияния и власти чужой.

Стихотворение дня

                              Семафор

На станции сойдя прифронтовой,
Иной дороги к западу ищи ты;
Тут путь порос кладбищенской травой
И рельсы тусклой ржавчиной покрыты.

Недалеко отсюда враг залег,—
Здесь лес шумит встревоженно и дико.
Как выпавший из топки уголек,
Горит на шпалах алая гвоздика.

Почти двенадцать месяцев прошло
Со дня, когда кольцо блокады сжалось,
И семафора белое крыло
Ни разу с той поры не подымалось.

Боец! Суров и труден путь войны,
Невмоготу бывает временами,—
Но все от нас зависит. Мы вольны
Сполна вернуть утраченное нами.

И знай, идя в кровопролитный бой
Сквозь загражденья, выстрелы и взрывы,—
Не только за тобой — и пред тобой
Твоя земля, твои леса и нивы.

Будь стоек в обороне и в бою,
Врага к последней пропасти толкая.
Пусть ты не здешний,— но в твоем краю
Есть тоже, может, станция такая.

Мы победим! Борись за день, когда
Падут враги... Тогда на запад снова
Пойдут по расписанью поезда
И ржавчина сойдет с пути стального.

Тогда пороховой осядет дым,
И расточится полутьма седая,
И семафор взмахнет крылом своим,
Как птицы машут, клетку покидая.

(С) Вадим Шефнер



Стих дня

Опубликованное фото

Интересно, осудят ли Майкова за разжигание ненависти к социальной группе "Бездарных несколько семей"?

Литературные мистификации 7: Поэт звёздных гор

70-е годы в СССР прошли под знаком увлечения нацистской символикой. Увидев в фильме про Штирлица стильные чёрные мундиры, малолетки быстро запали на эту стильность в условиях полного безвкусия окружающего их эстетического пространства. Достать мундиры было негде, но приветствовать друг друга зигухой и представляться «штумбанфюером СС» АО дворе стало веянием моды. А мысль о том, что у немчуры всё круто, не то, что у нас, в грязной Рашке, накрепко засела в юных головах.

Романтичность этого поколения имела мало пищи для освоения. Разве что фильмы «Айвенго» и «Стрелы Робин Гуда» (скорее, это были два варианта одного фильма) удовлетворяли потребность и заставляли освоить изготовление луков и стрел. Но если у малолетковой массы эти увлечения быстро прошли вместе с улетучившимся романтизмом, то у натур утончённых и действительно романтических, ощущавших свою природную особость на фоне окружающей быдломассы, потребность в чём-то большем постепенно вызревала в субкультуру нового поколения богемы. И пищей для этой субкультуры стали, разумеется наркотики, «облагороженные» и обоснованные потреблением в рамках неких мистических культов. Юные укурки стали считать свою наркоманию служением высокому культу, в котором блаватчина смешалась с эсэсовщиной, а романтический культ европейского средневековья и тамплиерства с шамбалическими изысками.

Особенности московской «элитной молодёжной» субкультуры конца 70-х-80-х годов определяло наличие 121й статьи УК РФ, вводившей уголовное наказание за вступление в гомосексуальные контакты. Это очень ограничивало юных педерастов в возможности поисков партнёров, и заставляло их вписываться в различные тусы в надежде найти что-то там. Именно этот контингент мятущихся юных дарований и составил костяк этой субкультуры, оформившийся как «Южинский кружок».

Точнее говоря, Южинский кружок был основан извращенцами ещё старого поколения. Писатель Юрий Мамлеев ещё в 1966 году написал роман «Шатуны», ставший явлением советского самиздата. Героем романа стал укурок-серийный убийца, совершающий свои зверства в целях получения мистического опыта и наслаждения оным. Натуралистические описания и знание тонкостей поражённой наркотиком души сделали роман библией андеграунда. На квартире автора в Южинском переулке стали собираться поклонники наслаждений подобного рода, из которых и составился Южинский кружок.

В 1974 году Мамлеев выбрал свободу и рванул за океан в надежде опубликовать там свои наркоманические произведения. Кружок же его соратников стал быстро пополняться молодыми педерастами и вскоре переродился в уже по преимущественно молодёжную тусовку. В этой-то тусовке и появился в начале 80-х наш герой.

***

Александр Штернберг был юношей таинственным и загадочным. Впрочем, загадка его скоро разрешилась – все узнали его настоящую фамилию и то, что он – сын генерала ГРУ, а значит – видный представитель советской золотой молодёжи. Семнадцати лет Саша вступил в «Чёрный орден СС» и приобщался к тамошним обрядам, заимствованным якобы от тамплиеров, а в действительности из поздней фальшивки – «протоколов суда над тамплиерами», авторы-невротики которого приписали тамплиерам извращения такого рода в качестве обрядов, что даже фантазия Мамлеева кажется блёклой на их фоне.

[Spoiler (click to open)]

Не стану утруждать читателя описанием всех обрядов, которыми занимались юные советские эсэсовцы-псевдотамплиеры, но зудящая после обрядов задница побудила Сашу начать выражать в стихах те возвышенно-эротические чувства, которые бурлили в нём по итогам этих обрядов. После совместных укуриваний у мамлеевцев он начинал выдавать весьма талантливые строки, сделавшие Александра Штернберга явлением русской поэзии.

Псевдоним «Штернберг» (Гора звезды) был взят Сашею из его детского увлечения повестью Валерия Брюсова «Гора Звезды», хотя и публиковавшейся, но широкой советской публики явно неизвестной. В кругах же юных романтиков 70-х она была культовой. И хотя реальное имя юного поэта всем уже было известно, он держался за псевдоним и на голубом глазу уверял, что написал стихи не он, а именно таинственный Штернберг.

Мироощущение мифических тамплиеров очень хорошо ложилась на миропонимание московской золотой молодёжи, считавшей себя носителями высокого ССовско-наркотического духа, а окружающее совковое быдло – неандертальцами:

Я хочу умереть за идею полярных царей,
и в кровавую ночь я хочу опустить свои пальцы...
Вот уже третий день атакуют нас неандертальцы,
своим воем пугая измученных наших коней.

Короли Бетельгейзе на полюсе строят дворец.
Я - на дальнем посту. Я борюсь против брахикефалов.
Я еще продержусь, хотя нас очень мало осталось,
хотя звезды и тени пророчат нам близкий конец.

Мы спустились на землю по белой дороге Луны.
Мы искали ту бездну, в которой спит точка опоры. -
Только наши шаги потревожили темные норы,
где таились от неба угрюмые духи войны.

Мы сгорим непременно от пламени наших мозгов,
что сияют как солнце над черной сердечной Луною.
Губы вымолвят: "Арктур!", и снег наши вены покроет,
и поднимется ветер из дальних арктических льдов.

Мы отвергли путь вверх. Мы отвергли Великий Ответ.
Мы отвергли объятья и хищное таинство брака,
чтоб увидеть на миг, как из синего плотского мрака
взрыв полярных сияний рождает неистовый свет.

Мы уйдем как мужчины, как боги, как капли росы,
Повторяя не слышно: "Non nobis, Domine, non nobis..."
Только рыжие псы будут страстно лизать наши ноги,
только солнечный зайчик сверкнет от свинцовой косы.

Ах! "Sed Nomini Tuam!" Пусть реет во тьме Босеан!
Черно-белый наш стяг уже покрывается кровью...
Есть у нас тайный идол - его называют Любовью,
Он живет там, где реки впадают в небес Океан.

Наша руна победы - в безумьи двух огненных змей.
Наш Спаситель жесток - цвет и имя похожи на кальций...
Вот уже третий день атакуют нас неандертальцы,
своим воем пугая измученных наших коней.

(С) А.Штернберг

Вскоре в жизни юного поэта случился существенный поворот. В 1979 году из Свердловска в Москву приехала известная активистка ЛГБТ-движения, прекрасная лесбияночка Женечка Гришина. Встреча её с Сашей оставила неизгладимое впечатление в душе обоих, и вскоре они решили заключить между собой брак. Это не был обычный в ЛГБТ-среде брак «для отвода глаз», хотя супруги друг за другом признавали полную свободу контактов на стороне, каждый по своей линии. Однако же, у этой пары скоро родился сын Артур, позднее, впрочем, перекрещённый в Дмитрия.

Юный поэт, впрочем, продолжал радовать любителей словесности наркотическими откровениями:

Пробуждаясь, Луна растворяла причины созданий,
обезумевший маг отрицал аксиомы закона,
детям дали кристаллики льда и слова заклинаний,
чтобы дети пошли по дороге небес к Ориону.

Детям дали мешки и коварных кораллов короны,
повелев, чтобы ветер касался ключицы тюльпана.
В белоснежных каретах съезжались на бал обезьяны,
подарив свои милым из черных камней медальоны.

(А в кустарниках Инда скитался простуженный Кришна,
сожалея, что ввел в заблужденье семейство Пандавов.
Засыхала роса на глазницах цветастых удавов,
и читала лиса преступлений старинную книжку.)

Орион, Орион, подожди! Ты не должен так быстро
перейти за черту, что проходит меж раем и адом...
Бетельгейзе, замри! Полежи эту ночь с нами рядом,
как сраженная Богом несчастная белая птица.

Ниже нету огня, лишь молчание глиняных статуй,
лишь безжизненный гул голосов на наречье Эноха.
Зябко прячась в меха, мы не сдержим последнего вздоха.
Нам прочли приговор. Мы, конечно, во всем виноваты.

Только свечи и лошади. Только фарфоровый улей.
Только дети из прошлого с белыми крыльями снега.
Впереди только ночь, а над нею полярная Вега.
Впереди только ночь. Горе тем, кого мы обманули.

Но не выпадет дождь. И не встанут из гроба пророки.
Будет спать Император в своей обветшавшей пещере.
Лишь на грани земли приоткроются узкие щели,
и хлестнет по глазам фиолет острым стеблем осоки.


(С) А.Штернберг

Конец 80-х стал непростым временем для страны, временем активности московской богемы. Романтичный Саша метался между арийской магией и радикальной демократией, ЛГБТ-движением и обществом «Память», пытаясь найти свою нишу в новой жизни. Женечка в 1987 году вместе с Валерией Новодворской основала семинар «Демократия и гуманизм», на основе которого весной 1988 был создан оргкомитет партии «Демократический союз» (ДС). На учредительном съезде ДС в мае 1988 была избрана членом Центрального координационного совета партии. Впрочем, демократия её волновала меньше, чем вопросы более животрепещущие, и в начале 1990 года вместе с известным ЛГБТ-лидером она организовала «Ассоциацию сексуальных меньшинств», а до кучи – ещё и Либертарианскую партию.

Саша же продолжал свои метания. Куда податься? В ДС к Новодворской? В «Память» к Васильеву? Отовсюду его гнали. В обществе «Память» какая-то сволочь рассказала о характере обрядов в «ордене СС» и в Южинском кружке, после чего Сашу и его интимного друга Гейдара Джемаля изгнали оттуда как «рваножопых». Несчастную Женечку из ДС так же выгнали за… аморальное поведение (это что ж как надо было извратиться, чтобы даже в ДС поведение сочли аморальным?), после чего для Сашеньки закрылся и путь в демдвижение. Положение же рядового ЛГБТ-активиста Сашу никак не устраивало. Стихи оставались единственным утешением:

Я хочу быть скорее расстрелянным
Повешенным или утопленным
На малые части разделенным
В красной печи стать топливом

Я хочу показать вам внутренности
Розовые, не надкушенные
На осеннем воздухе утреннем
Хочу лежать серой тушею…

И приду тогда и порадуюсь,
И выколю глаз насмешникам
Вольюсь к вам в дом пьяной радугой
Волком взгляну в очи грешникам.

Я буду подстилкой озеру,
Женщине стану праздником
Беспощадному бульдозеру
Заберусь под чугунную пазуху.

Я хочу быть плитой раздавленным
Четвертованным, покалеченным
Я закрою глазницы ставнями,
Укутаюсь пледом клетчатым.

Я судьбы разорившийся собственник
Не востребованный Илья Муромец,
Ветру жестяному - родственник,
Топям - брат двоюродный.

(С) А.Штернберг

Но муза юного литератора уже готовилась его покинуть. Приближалась гибель поэта. Как писал когда-то Гумилёв, «мы меняем души, не тела». Тело оставалось, но поэт Александр Штернберг умер безвозвратно. Его убила отмена 121й статьи, легализация ЛГБТ-отношений в СССР. Новый мир гей-клубов, гей-проституции, «снятий часовых» и торговли задницами солдат и курсантов в военных частях был далёк от романтических идеалов сашиной юности. Время его прошло, и Александр Штернберг умер.

А в теле его удобно устроился клоун. И если Штернберг остался известен всего лишь узкому кругу ценителей русской поэзии, то Александра Дугина знает половина мира.

Так закончилась эта литературная мистификация 80-х годов прошлого века.

Иди, Илия, пить кошмар из фонтана Хольмат.
Путь твой ясен и сух, но как истина мутен вопрос.
Тело девы плывет dans la mer obscure et tenebreuse,
из невинных грудей исторгая лактический яд.

Посмотри, Илия, в чисто меркуриальный кристалл,
где свирепый багрец фиолетовый лижет овал.
О Адам! О сапфир! О всевидящий анус зеркал!
Раствори белый иней в ночи ангелических стай!

Илия, Илия, как чудовищен твой Атанор!
Там в лиловом огне плавится двухголовый Ребис.
Так бесцельны пути, но так манит токсический низ.
Так на аутодафе колдуны прославляют Аор.

Бог устал. Бог уснул. Богу снятся тревожные сны...
Но лазурь так чиста в ядовитых руках сатаны.
Он подарит тебе иммортель, колесницу сурьмы
и спасенье души в парадизе оптической тьмы.

(С) А.Штернберг


Литературные мистификации(6): Литературные негры. Часть3

Официальная версия гибели Пушкина представляет собой такое нагромождение несуразностей, что пушкинистам пришлось выдумать чёрт-те что, дабы свести концы с концами. Пушкин в сопровождении двух ближайших друзей отправляется якобы на Чёрную речку стреляться с ближайшим другом, почти уже членом семьи, женихом сестры собственной жены. Поводом приводится то, что якобы барон Геккерн изменил своим известным всему Петербургу привычкам, сменил ориентацию и стал прихлёстывать за… женой Пушкина. Пушкин вызвал старого ловеласа, попутавшего ориентацию, на дуэль, а за него пришёл стреляться усыновлённый любовник. Без секундантов. И смертельно ранил свояка.

Чтобы поверить в такую версию, надобно быть конченым пушкинистом. Почему семейство Гончаровых и оба явно не наивных офицера по особым поручением решили, что такую лабуду можно скормить Бенкендорфу и Николаю I, непонятно. Ещё непонятнее, почему эти господа такую лабуду всё же схавали. Разве что Бенкендорф был в заговоре…

Так или иначе, но весть о ранении Пушкина мгновенно разлетелась по городу. К Пушкину допустили только друга семьи врача Арендта и г-на Жуковского, перед которым Пушкин разыграл предсмертные судороги, но не преминул растечься мысью в длительной прощальной беседе. Когда к дому стали подъезжать господа, желавшие навестить больного, а под конец попросил о посещении сам Бенкендорф, стало ясно, что медлить больше нельзя. Всем было объявлено, что Пушкин скончался, и всех пригласили утром следующего дня на отпевание в Исаакиевский Собор.

Однако же приехавшую на отпевание многочисленную светскую публику ждал лютый облом. В Соборе всем сообщили, что на самом деле отпевать решили в близлежащей к дому покойного Конюшенной церкви. Когда же публика добралась туда, вышедший церковный служка от имени батюшки объявил, что отпели покойного ещё ночью и уже увезли на дрожках хоронить… почему то не в собственное имение, где лежала на семейном кладбище мать, но в имение деда в таких глухих лесах, куда гарантированно никто из Петербурга проведать могилку не заедет.

[Spoiler (click to open)]

Мёртвого Пушкина так никто и не видел. Если не считать, конечно, членов семьи Гончаровых, которые утверждали, что видели. Впрочем, утверждали они не в официально обстановке: к тому моменту, как Николай I и Бенкендорф стали о чём-то догадываться и начали расследование, семейство Гончаровых  подъезжало уже к Парижу. Там же оказался и А.И.Тургенев, якобы ранее выехавший с гробом Пушкина к месту упокоения. В Париже А.И.Тургенев принадлежал к числу добрых друзей Александра Дюма.

***

Гнев Императора, который через некоторое время разобрался в этой истории, обрушился на оставшегося в Петербурге Дантеса. Парень не только был разжалован из офицеров в нижние чины, лишён наград и звания, но ещё тут же и уволен со службы без всякой возможности восстановить звания и права дворянства. Беспрецедентное наказание пушкинисты пытаются объяснить то ли любовью Государя к Пушкину, то ли наоборот, «уступкой общественному мнению». В реальности же ни за дуэль, ни за убийство столь строгое наказание – полное бесчестье без возможности реабилитации - не полагается. А вот за обман Государя как раз полагается.

Впрочем, Дантес вряд ли сильно горевал о потерянных чинах, выслуженных в России. У него впереди была женитьба на Екатерине Гончаровой, наследование баронского титула от Геккерна, да и папочкино заложенное имение в Эльзасе Геккерн выкупил и вернул владельцу. Отсидев на Гауптвахте и пустив ритуальную слезу над сломанною шпагой, Жорж отправился в Париж, где его ждала долгая и успешная жизнь, дружба с Александром Дюма, должность мэра Сульса, председателя генерального Совета департамента Верхний Рейн, сенаторство. Наполеон III даже посылал его с дипломатическим поручением к Николаю I, но тот старых обид не забыл и повелел «…предупредить, что он не может принять его в качестве представителя иностранной державы вследствие решения военного суда, по которому он был удалён с императорской службы. Если же он хотел бы явиться как бывший офицер гвардии, осуждённый и помилованный, то его величество был бы готов выслушать то, что он желал бы ему сказать от имени главы французской Республики» (депеша канцлера Нессельроде послу в Париже Киселёву от 15 (27) мая 1852).

Дружная семья Гончаровых жила в Париже под одной крышей. Один этаж занимала Наталья Николаевна с детьми, а другой – Екатерина Николаевна с Дантесом. Пушкинисты от сей информации испытывают лютый баттхёрст, так как объяснить столь тесное общежитие семьи Пушкина с его (по их версии) убийцей, они не могут.

Разумеется, рядом жил и Александр Дюма.

Дюма продолжал дружбу с Дантесом, и даже дал эту фамилию любимому герою лучшего своего романа. Дантес же стал командором ордена почётного легиона, но продолжал отношения с русской разведкой. В частности, он сыграл важную роль в предотвращении покушения в Париже на Александра II. После падения Второй Империи Дантес продолжал жить в Париже, хотя фамильное поместье его семьи, спасённое от разорения Геккерном, осталось в Эльзасе. Впрочем, границы были прозрачны, и жил он в 90-е на два дома. В поместье он и скончался в 1895 году, и похоронен на семейном кладбище Дантесов рядом с бароном Геккерном.

Барон таки стал для Дантесов членом семьи.

***

Дюма решился приехать в Россию только после кончины Государя Николая I.  Однако же, по приезде выяснилось, что в Петербурге у него немало друзей и знакомых.

Согласно официальной биографии, до 1858 года Дюма не бывал в России. Однако же, это не помешало ему сочинить ряд повестей из русской жизни и «Историю Пугачёва», изобилующие точными деталями.

Будучи видным масоном, Дюма выполнил важнейшую роль в создании современной версии французской истории. Именно сюжетные линии его романов легли в основу той реконструкции истории Франции, которая стала впоследствии трудами нескольких поколений историков официальной.

К старости Дюма выполнял функцию скорее редактора, нежели автора заказанных масонерией исторических произведений. Получая готовые рукописи, он проходился по ним «рукой мастера» и выпускал под своим именем. Афроамериканская внешность Дюма, бывшая причиною для шуток, породила устойчивое название «литературный негр» для автора, делающего предварительный текст, который затем мастер правит и издаёт под своим брэндом.

Дюма умер в 1870 году в возрасте 68 лет. Пушкину в этот момент исполнилось уже 71.




Литературные мистификации (6): Литературные негры. Часть2

Вдумчивый читатель уже догадался, что моменты появления А.Дюма в Париже странным образом совпадают с периодами отсутствия в Петербурге А.Пушкина. В полном согласии с законом Лавуазьё, если где-то одним Александром больше, то в другом месте одним Александром меньше.

Известна сентенция Пушкина из письма Вяземскому:
"Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног — но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство. Ты, который не на привязи, как можешь ты оставаться в России? если царь даст мне свободу, то я месяца не останусь.

Мы живем в печальном веке, но когда воображаю Лондон, чугунные дороги, паровые корабли, английские журналы или парижские театры и <бордели> — то мое глухое Михайловское наводит на меня тоску и бешенство. В 4-ой песне «Онегина» я изобразил свою жизнь; когда-нибудь прочтешь его и спросишь с милою улыбкой: где ж мой поэт? в нем дарование приметно — услышишь, милая, в ответ: он удрал в Париж и никогда в проклятую Русь не воротится — ай да умница."


Итак, Пушкин знает достаточно деталей лондонской жизни, чтобы оную подробно вообразить, и говорит о своём стремлении в Париж, приписанном Онегину. Однако же, внимание стоит обратить на «ты не на привязи» и «если царь даст мне свободу». Очевидно, что Пушкин имеет в виду свою принадлежность к государственной службе, которая его свободу и ограничивает.

Однако же, о службе Пушкина Государю у пушкинистов имеет место странное молчание. Официальная биография поминает, что в начале службы он оказывается при генерал-губернаторе Новороссии «чиновником для особых поручений». Какого рода те особые поручения, не разглашается, за исключением анекдотов про саранчу и легенд, что вместо службы Пушкин ухлёстывал за генерал-губернаторской женой, дамой почтенной и существенно старше. Однако же, Пушкин оказывается в разных местах.

Вот мы видим его в Кишинёве, откуда он разъездами ездит по поручениям.  Куда можно ездить из Кишинёва? Ясно, что из самого юго-западного города Империи удобнее всего ездить по делам в… впрочем, пушкинисты этот вопрос внимательно обходят, и приходится оставить его воображению читателя.

[Spoiler (click to open)]

Пушкин оказывается вдруг и на других границах Империи. Правда, по официальной биографии он границ тех не пересекает. Единственное исключение, которое официальные биографы вынуждены оговорить – это «Путешествие в Арзрум», ибо таково название опубликованных Пушкиным при жизни путевых заметок.

Так что ж за «особые поручения» были у чиновника Пушкина и где же он всё же числился по службе всё это время?

***

Не будем долго ходить вокруг да около эвфемизма «чиновник для особых поручений», и сразу признаем очевидное: Пушкин в государственной службе исполнял функции интимного и разведывательного характера. Но каков же был его статус в этой службе?

Анекдот о том, что Пушкин был камер-юнкером, давно затёрт, и давно всем очевидно, что учитывая частоту его встреч с Государем и высшими чинами Империи реальный вес Пушкина был заметно выше этого весьма не малого звания. Но окончательный ответ о статусе Пушкина в такой бюрократической стране, как Россия Николая I, даёт, разумеется, место его жительства.

Итак, где квартировал Пушкин по состоянию на 1836-37 год? А квартировал он… в прямой видимости Зимнего дворца в одном доме с… Главным Начальником Третьего отделения собственной е.и.в. канцелярии (как тогда назывался аналог нынешнего Совета Безопасности РФ) генералом А.Х.Бенкендорфом. Собственно, дом состоял из трёх этажей. Белль-этаж занимал Пушкин с семьёй, а верхний этаж – Бенкендорф с семьёй. Естественно дружили семьями.

Картинки по запросу бенкендорфВ России вместе живут и дружат семьями равные по статусу господа, если только дело не идёт о друзьях детства. В данном случае детская привязанность исключена, а следственно остаётся равное служебное положение. И мы видим соседом и другом семьи Бенкендорфов не шефа жандармов Дуббельта, а известного в свете писателя, удивительно похожего на периодически возникающего и исчезающего на горизонте парижского света осиротевшего во младенчестве Александра Дюма.

***

В XXI веке трудно удивить публику фактом, что известный писатель прирабатывал заодно и разведкою. Фактов таких известно ныне множество. Тем более, что в XIX веке в Европе все господа с положением почитали за честь состоять в тех или иных масонских ложах, где разведчики и собирали информацию для своих Государей. Другое дело, что с какого то момента, как мы видим из вышеприведённой цитаты, Пушкин стал службою тяготиться и возжелал свободы. Однако же, Государь Николай I не пожелал расставаться со столь ценным сотрудником. Пушкин в последние годы жизни стал невыездным.

Можно только предполагать, насколько невыездной статус тяготил и раздражал профессионального авантюриста, ловеласа и светского льва. Но дело было в том, что это создавало проблемы и своякам Пушкина – уважаемой семье Гончаровых, собравшихся выдать вторую дочь за юного друга и коллегу Пушкина блестящего офицера Жоржа Шарля Геккерна д'Антеса.

25-летний Дантес был для Екатерины Николаевны завидным женихом. И вовсе не только благодаря своим успехам на службе Николаю I, но и благодаря обстоятельствам своей бурной личной жизни. По долгу службы юный разведчик стал когда-то любовником барона Луи-Якоба-Теодора ван Геккерн де Беверваарда. Барон этот в юности был на службе у Наполеона, который его и сделал бароном, но под конец царствования оного установил весьма доверительные отношения с тайными службами России. После падения Бонапарта барон пошёл на голландскую службу по приглашению невестки голландского короля и будущей королевы Анны Павловны. В 1822 году Геккерн стал посланником Голландии в Петербурге.

Барон выполнял, впрочем, не только дипломатические функции, но и оказывал Николаю I весьма деликатные услуги разведывательного характера. Коллега барона, офицер русской службы эльзасец Дантес водил с бароном дружбу и имел от Николая I поручение тщательно наблюдать за Геккерном. Стремясь установить за бароном наблюдение как можно более плотное, он в 1831 году познакомил с бароном своего 18-летнего сына Жоржа Шарля.

Функции приставленного мальчика, разумеется, не были для столь искушённого шпиона, как Геккерн, тайною. Однако же, в дело вмешались обстоятельства романтические. Геккерн влюбился в обаятельно юношу и получил от него взаимность. Вряд ли Дантес испытывал к немолодому другу страстную любовь (всё это время он имел романы с девицами на стороне), но в силу юношеской всеядности не испытывал к этой связи и отвращения. Позволяя себя любить бездетному барону, он вытащил козырную карту: влюблённый барон пожелал оформить отношения с юношей, ожидая, что это надолго удержит того в его орбите.

В те времена не додумались ещё до регистрации гомосексуальных браков, а потому единственной формой оформления отношений было усыновление. Геккерн усыновил Жоржика при живом отце, получив от того письменное официальное согласие на этот акт. Позже при аналогичных обстоятельствах Горький так же усыновит Зяму Свердлова (Зиновия Пешкова).

Итак, в 1836 году Жоржик достиг 24 лет от роду, и был не только первым красавцем петербургских паркетов, но и наследником богатого барона. Это и делало его завидным женихом Катеньки, судьба которой не была для Пушкина безразлична. Будучи если не начальником, то неформальным шефом Дантеса по тайной службе, Пушкин покровительствовал перспективному юноше. Быть может, он видел в нём себя, только моложе.

В 1836 году Геккерн получил сведения, что его планируют отправить посланником из обжитого им за 15 лет Петербурга в Париж. В Париж же стремилось и семейство Гончаровых. Пушкин и Дантес, разумеется, желали отправиться в Париж за сёстрами-супругами. Весной 1836 года у Пушкина умерла мать, и больше у него в России привязанностей не осталось. Препятствием оставалась лишь воля Государя, не желавшего отъезда Пушкина. Надо было что-то предпринимать.

(Продолжение следует)

Литературные мистификации (6): Литературные негры. Часть1

Литературные мистификации
Литературные мистификации (2)
Литературные мистификации (3)
Литературные мистификации (4)
Литературные мистификации(5)



Давайте вспомним официальную биографию поэта А.С.Пушкина. Из неё известно, что до 10-летнего возраста сей юный литературный талант говорил только лишь на французском языке, то есть имел оный в качестве родного. Позже он начал говорить и на русском языке. Однако же, тот язык, который мы привыкли считать русским, в качестве разговорного утвердился в образованных слоях населения России лишь во второй половине XIX века, а в прочих слоях – лишь в веке ХХ. До того он был языком лишь литературным. К тому же нынешние свои формы он обрёл как раз трудами А.С.Пушкина, а его предшественники писали на языке похожем, но не более того.

Очевидно, что Пушкин в тинейджерском уже возрасте, продолжая в быту общаться на французском, стал изучать именно русский литературный, довольно-таки искусственный тогда, на заре русской литературы, язык. Как и прочие выпускники лицея, был он обязан свой вклад в сей язык вносить сочинением литературных текстов. Как мы знаем, среди всех лицеистов Пушкин оказался к этому наиболее пригоден, а потому заработал себе заслуженную славу литературного гения.

Однако же, эти факты официальной биографии уважаемого писателя ставят ребром один вполне естественный вопрос, изо всех сил обходимый пушкинистами. Если на языке, изученном в тинейджерском возрасте и нуждавшемся в реформировании (с участием Пушкина проведённом) Пушкин смог сочинить довольно большой корпус текстов как прозаических, так и стихотворных, МОГЛО ЛИ БЫТЬ, что на родном французском он не оставил вообще никаких текстов?

Если уж у человека есть литературный талант и склонность к писательству, то очевидно, что на родном языке он уж точно текстов создаст поболее, чем на изученном в зрелом возрасте. Пример тому – Набоков, писавший на английском (правда, и говорить он на нём начал в более ранние годы, нежели Пушкин), но и на русском текстов оставивший немало.

Но если пушкинских текстов на французском не могло не быть, встаёт вопрос – а где же они? Их нет в архивах, даже в сгоревшем на Москве сундуке Мусина-Пушкина они не числились. Официальная пушкинистика обходит этот острый вопрос заговором молчания.

[Spoiler (click to open)]

Но логика подсказывает самый очевидный вариант: если французские тексты Пушкина существовали, то они вполне могли быть опубликованы под псевдонимом, под другим именем, что было совершенно обычно для той эпохи, да и литературы в целом. Но как же найти этот псевдоним, французское альтер эго Пушкина?

Если пушкинские тексты на только что зарождавшемся русском языке столь хороши, то и французские его тексты должны быть не менее хороши и более объёмны. А значит, во французской литературе того времени он должен быть явлением как минимум заметным, а быть может и весьма популярным. Так что поиски его вряд ли могут стать сложным делом. По каким же признакам стоит поискать?

А признаки эти просты.

Пушкин – единственный расовый негр в русской литературе. Афроросиянец, если выражаться в политкорректной моде эпохи глобальной пиндосизации. Следственно, имеет смысл задаться вопросом – а не было ли во французской литературе первой половины XIX века афрофранцуза? Оказывается был, и всего лишь один. И звали его тоже Александром.

Картинки по запросу пушкин дюма фотоИтак, афрофранцуз Александр Дюма. Появился он в Париже в 1823 году и представился сыном покойного генерала Дюма. По легенде было ему 20 лет (Пушкину же было 23) и он попытался легализоваться, посетив друзей «отца», никто из которых не пожелал признать его и дать рекомендацию. Однако же герцог де Фуа, имевший репутацию русского шпиона, снабдил его оной рекомендацией и юноша был ненадолго принят на службу к герцогу Орлеанскому. Впрочем, скоро канцелярия Пале-Рояля от него избавилась, умолчав о причинах недоверия к сотруднику, а юноша исчез из Парижа.

Спустя некоторое время Дюма в Париже снова появился, но уже в новом амплуа: в 1828 году он предлагает Комедии Франсез пьесу «Анри III и его двор», которую театр успешно ставит. Позже появилась легенда, что юноша и раньше стучался со своими пьесами в двери театра, однако же легенда эта документальных подтверждений не имеет.

Картинки по запросу пушкин дюма фотоВ 1830-32 годах Дюма появляется в Париже несколько раз на долгие сроки, так что создаётся впечатление, что провинциальный юноша стал окончательно парижанином.  Однако же, в 1832 году он надолго пропадает из Парижа. Да ещё как – в газетах появляются статьи, что начинающий литератор схвачен с оружием в руках злобными полицейскими и тут же ими расстрелян без суда и следствия.

Позднее он в своей биографии объяснит, что был вынужден надолго скрыться. Причины этого Дюма сочинил со свойственным ему литературным талантом. Впрочем, тексты расстрелянного писателя продолжают появляться в Париже и в его отсутствие.

Вновь Дюма появляется в париже в начале 1837 года. И с этого момента судьба его связана с Парижем навсегда.

(продолжение следует)