shel_gilbo (shel_gilbo) wrote,
shel_gilbo
shel_gilbo

Categories:

Как не читать Пастернака?

В годы моего детства в среде советской контрэлиты, в которой я рос, история с травлей Пастернака была одним из главных апокрифов, формирующих взгляд на советское общество и его перспективы. Вот дали хорошему, действительно хорошему и признанному писателю Нобелевскую премию. Дали за роман, не опубликованный в СССР, поскольку к тому времени на место сталинского поколения пришли ребятки из поколения, смотревшего на дореволюционные элиты куда как более чёрно-бело, и потому детей на «Дни Турбинных» не водившего. И тут то ли от зависти, то ли от лютой классовой ненависти, а на самом деле и от того, и от другого соратники-писатели стали Пастернака прорабатывать, как на набивших оскомину комсомольских чистках времён их юности. В результате Пастернак покаялся и от Нобелевской премии отказался, хотя бабки старику были бы не лишние.

Во всей этой истории было много бросавшихся в глаза странностей. Начиная от ритуального заявления «Я Пастернака не читал», с которого начинали свои выступления писатели. Разумеется, все они его читали, только вот официально-то он не издавался в СССР, а значит, сознавшись в этом человек бы высвечивал секрет полишинеля: вся писательская общественность давно баловалась самиздатом.

Но главной странностью было другое. Почему всё же Пастернак отказался от Нобелевской? Он прекрасно понимал, что в сложившихся условиях максимальные репрессии, которые он может ожидать от властей – исключение из Союза писателей и гавканье в газетах. Для человека, пережившего сталинские времена (и знающего, какие механизмы создавали ему крышу от репрессий даже и в те времена), во времена новые ему достаточно было бы официально подать заявление на эмиграцию, чтобы у цековского начальства образовалась лужа, и они прибежали бы договариваться, как бы замять инцидент. Так что Пастернак репрессий не только не боялся, но и имел все возможности договориться с властями о затыкании всей гавкающей братии. Однако же, он предпочёл отказаться от Нобелевской премии и даже не стал особо оправдываться.

Что же такого узнал Пастернак, что заставило его выбрать именно эту линию поведения? И что не понимали и не хотели понимать представители следующих поколений, продолжая выставлять Пастернака жертвою чуть ли не репрессий, а советских писателей – монстроподобными шавками КГБ?

В США существует закон, согласно которому документы спецслужб должны публиковаться по истечении срока давности. Вот недавно ЦРУ опубликовало документы, из которых следует, что оно приложило руку к раскрутке романа «Доктор Живаго» и к продвижению его на Нобелевскую премию. И приложило сию руку вовсе не от восхищения художественными достоинствами романа, а из желания использовать ситуацию, когда крупный советский писатель «подставился», опубликовав за границей не прошедший цензуру в СССР роман. Причём писатель не просто советский, но при этом имевший крепкие родственные и иные связи в весьма высоких кругах европейских элит, делавшие его неприкасаемым даже во времена страшных репрессий 30-х годов, наподобие Эренбурга. Противопоставить такую фигуру советскому обществу означало нанести серьёзный удар в идеологической войне. И ЦРУ это сделало.

[Spoiler (click to open)]


ЦРУ документы опубликовало, и потому сейчас всем очевидно, что вся история с нобелевкой была спецоперацией. Но пока что не опубликованы документы Ми-6, игравшей первую скрипку в том концерте (надо сказать, что согласно результатам расследования Конгресса от 1976 года, 2/3 бюджета ЦРУ идёт Ми-6 на выполнение «совместных операций», которые ЦРУ потом себе в отчётность записывает; то есть ЦРУ – просто контора-заказчик, финансирующая деятельность Ми-6). Но хотя официально факт участия спецслужб и их мотивы стали достоянием публики только лишь сейчас, не были они тайною за семью печатями и в те годы. В всяком случае, КГБ неопровержимые доказательства сего факта имел (правда, опубликовать их не мог, не засветив источники).

Поэтому не только члены Союза писателей, но и сам Пастернак были в курсе этой гнусной в их понимании истории. Во времена сталинские, или же позже, во времена всевластия Андропова в КГБ, такую гнусную историю предпочли бы тихо замять. Но это были времена, когда сталинское политбюро было объявлено «антипартийной группой», и благопристойно мыслящих людей в составе советского руководства почти не осталось. Точнее, были они в меньшинстве и сидели тихо, дабы не пойти за примкнувшимкнимшипиловым.

Поэтому инициатива писателей, действительно возмущённых тем, что их выдающийся коллега нарушил правила и тем самым дал повод для подобной атаки идеологического врага, была поддержана недалёкой номенклатурой, захватившей власть после разгрома сталинского политбюро. А учитывая весьма специфический культурный уровень послереволюционного поколения, травля приобрела майданный формат.

Люди более интеллигентные стремились от участия в этом шабаше уклониться, но и поддерживать Пастернака в этой ситуации было бы для них изменой делу, которому они служили всю жизнь. Этого последнего факта уже не понять поколению, выросшему в эпоху цинизма и неверия, идеологического краха коммунизма, Но для Пастернака и его поколения, помнивших ужас царской России, мерзость белого движения, знающих пакостные стороны натуры тех слоёв, которые подавлялись в процессе социалистического строительства – для них приверженность той модернизации, которую совершала ВКП(б) перевешивала те негативные стороны режима, с которым они мирились.

Поэтому Пастернак даже и не думал пойти против мейнстрима и начать набирать очки на западе, что людям последующих поколений показалось бы самой здравой тактикой в этих условиях. Пастернак, в общем то, осознавал то, что стал жертвой политических игр врага, что подставили его западные спецслужбы и элиты, что предательство пришло оттуда. И разумеется, он менее всего желал, чтобы его использовали как инструмент идеологической войны против его Родины.

Поэтому Пастернак, хотя и никак не мог одобрять несдержанное поведение коллег и позицию властей, это поведение поддерживавших и волну ненависти писательской общественности к Пастернаку оседлавших, но всё же воспринимал происходящее как естественную реакцию на случившееся. Как оправдаться в ситуации, когда ты сам дал врагу повод использовать тебя в ведущейся им войне за срыв модернизации в России, за возвращение России в каменный век криминального капитализма?

Поэтому Пастернак совершил поступок. Поэтому он отказался от Нобелевской премии. В надежде, что сорвёт таким образом возможность использовать своё имя авторам этой спецоперации. В надежде, что его поймут на Родине. В надежде, что его поймут потомки.

Не поняли. Западные пропагандисты сумели представить его отказ как результат давления советской власти. Соратники-писатели, хотя и прекратили травлю, но всё же с инерцией дурного отношения справиться могли не все. А потомки… Потомки были уже жертвами кризиса советского общества и потому удобным предметом манипуляций враждебной пропаганды. Потомки уже не знали, из какого средневекового ужаса вытаскивало Россию поколение Пастернака, а потому все недостатки жизни приписывало не пережиткам средневековья, но недостаткам именно нового, социалистического строя. И потому это поколение легко отказалось и от страны, и от итогов модернизации, легко вернуло страну в феодально-криминальный мир и церковное мракобесие. И потому оно так и не поняло мотивов отказа Пастернака от нобелевки.

Распалась дней связующая нить,
Как мне концы ея соединить?
(С) Гамлет



Subscribe
promo shel_gilbo november 26, 14:37 10
Buy for 100 tokens
Многочисленные просьбы возобновить мои вебинары заставили задуматься, в какой форме их проводить? В традиционной парадигме проведения вебинаров как платных (и как бесплатных) мероприятий меня многое не устраивает по объективным причинам: форматы устарели. Поэтому необходим новый формат, который бы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments